Плевать на унижения, бандитов нельзя сейчас злить. Я с болью увидел лежащих в пещере девушек.

Альтемида словно распята на земле, каждая лапка привязана к вбитому колышку, а руки связали. Арахне больно сидеть в такой позе! Сильвану держали несколько бандитов, юха не могла даже пошевелиться.

Бедные мои, простите! Меня тоже спутали, лежал на земле. Старался освободить руки, но без толку.

— Твоя тварь поранила наших! — гневно сказал бандит и указал на Альтемиду. Наверно она очнулась, когда привязывали и едва не вырвалась. Молодец девочка! Но теперь разбойники весьма злы.

— Иллюзия с гномкой сработала, вы гений, большой! — подхалимски воскликнул один из гоблинов и орк довольно напыжился.

— Мы хотели взять за вас выкуп, но передумали и требуем компенсации — хохотнул вожак.

— Есть деньги и драгоценности, давай договоримся! — попробовал умаслить орка.

— Драгоценности… монеты… хорошо! Тоже отдашь, но сначала — позабавимся с твоими девками! — ответил он, облизнувшись. Во рту промелькнули ужасные гнилые зубы.

— Давно сидим без женского общества и немного развлечемся, да парни? — громко крикнул главарь и разбойники восторженно взревели.

Сердце билось всё быстрее. Изо всей силы пытался порвать веревки, но они не поддавались.

— Хоть и страшилы, но наполовину бабы, так шо потерпим. Пустим по кругу и можешь забирать, если выживут — хохотнул разбойник.

— А после отдашь все богатства, коли сдохнуть не хочешь! — закончил главарь, направившись к девушкам. Они слышали его речь и в ужасе замерли на земле.

— Нет! Моё! Не позволю! — прорычал я, роняя пену со рта и оскалив зубы.

В груди стал разливаться нестерпимый жар. Словно превращался в берсерка и перестал чувствовать боль, но порвать путы не мог.

— Смотрите, какой ретивый! — рассмеялся орк и бандиты подобострастно заржали.

Главарь подошёл к Альтемиде.

— Давайте накажем паучиху, а то больно ногами размахалась! Ещё лягаться будет! — внезапно молвил вожак и взмахнув секирой — отрубил переднюю лапку.

— НЕЕЕЕТ!

Мы заорали вместе.

Альтемида пронзительно кричала и дергалась на земле. От лапки остался лишь обрубок выше сгиба. Жена плакала от боли, из раны сочилась белесая жидкость.

В груди разгорелось яростное пламя и моё тело обьяло огнём! Он совсем не обжигал, везде разливался сильный жар, но я не обращал внимания.

Они ранили Альтемиду! Убить! Разорвать!

Зубы скрежетали, текли слёзы от бессилия, но вдруг почувствовал, что могу двигаться.

Горящие верёвки упали на землю.

Бросился к орку, схватив валявшийся меч Альтемиды.

Время замедлилось. Звуки растянулись.

Разбойники закричали, доставали оружие, натягивали луки, но слишком неспешно и как в тумане. В теле разливалась необычайная сила, которую придавала ярость.

Меня обьяло бушующим пламенем, но оно не причиняло боли. Меч в руке запылал.

По лицу текли, испаряясь — горящие слезы, будто капельки раскалённого металла. Изо рта вырывалось обжигающее дыхание.

Я подскочил к предводителю и одним движением снёс ему голову раскалённым мечом.

Сталь тоскливо пропела и брызги чужой крови оросили лицо.

Вожак не успел заслониться секирой, голова покатилась по земле. Из обрубка шеи хлестала чёрная струя. Разбойники бросились в атаку, но их слишком много, они больше мешали друг другу и пихались.

— Сдохните твари!

Словно ураган стал носиться вокруг, проскальзывать между бойцами и рубил, колол мечом, горящей рукой хватал за лица. Воздух наполнился отвратительным запахом палёной плоти. Разбойники визжали от страха и боли, пытались зажать в угол.

Несколько раз чувствовал глухие удары, словно сквозь пелену, но плевать! Я хотел уничтожить всех. Не знаю, сколько так танцевал, но остановился, лишь зарубив последнего врага.

Вокруг лежали израненные тела с запекшимися следами от меча, вся земля была тёмной от крови, текли ручейки от трупов, повсюду валялись отрубленные конечности.

Некоторые, пока живые разбойники — стонали. Многие с ужасными ранами, разрубленными животами с кишками наружу. Воняло мочой, кровью, дерьмом и палёной плотью.

Пришёл в себя, вырвало желчью.

Пламя в груди поутихло, но тело ещё пылало. Кровь шипела на горящем мече, застывая и скатываясь вниз. Девушки смотрели огромными глазами. Даже Альтемида немного забыла о ране. Подошёл к ним, чувствуя нарастающую боль.

Сильвана пыталась развязать путы на руках и плакала, глядя на подругу. Разрезал им веревки, с каждым мигом чувствуя себя хуже.