— Рану надо прижечь — тяжело произнёс Альтемиде.

Мог бы попробовать зашить руку человеку, не паучью же лапку! Не знаю особенности тела арахны, из раны сочилась не кровь, но так оставлять это нельзя. Лучшим выходом посчитал — прижечь огнём.

— Игорь ты ранен! — с содроганием прошептала жена. Взглянул вниз и едва не потерял сознание.

Вся одежда сгорела, я с головы до ног покрыт кровью. Моей и врагов. На теле полдюжины порезов и ужасных рваных ран, текла кровь! В бедре торчала пара наконечников стрел, древки сгорели напрочь. Спину жгло болью, тоже задели. Огонь дал силу, но не неуязвимость.

— Любимая… прижечь рану — с усилием сказал, глядя на арахну. Видя мое состояние — она не стала спорить и кивнула, зажмурившись.

Девушка выглядела не лучше. Тело трясло, она стонала от муки, а сейчас будет ещё больнее! Мне безумно жаль её, я переживал страдания Альтемиды, ведь любил её всем сердцем, но это необходимо сделать!

— Принеси коробку с красным крестом — попросил юху.

Она лежала в рюкзаке.

— Сильвана открой… положи Альтемиде между зубов…

Прерывисто дыша — указал юхе на жгут в аптечке.

— Закуси!

Сам к аптечке не лез, боясь поджечь. Пламя на теле почти потухло, меч уже не горел, но раскалён, однако не обжигал меня.

Собравшись с духом — поднёс меч к ране арахны и быстро провел плоской стороной несколько раз. В ноздри ударила ужасающая вонь горелой плоти. Альтемида пронзительно закричала и потеряла сознание.

Побелевшая Сильвана — продолжала сидеть рядом. Пламя окончательно потухло и вместе с пришедшей болью — я ощутил все нанесённые раны.

Меч со звоном выпал из ослабевшей руки, я упал на бок. Из ран вытекала горячая кровь, собираясь в лужицу.

— Игорь!

Нет! Ещё рано! Не имею права!

С трудом поднялся.

На последнем издыхании обработал культю Альтемиды, вколол пару тюбиков обезболивающего, затянул выпавший жгут выше её раны.

В глазах потемнело и вдали послышался крик Сильваны.

Неужели конец? Хотя бы девочки теперь в безопасности…

Однако смерть ещё не пожелала забирать в свои холодные чертоги. Очнулся на траве. Высоко проплывали белоснежные облака. Скорее жив, чем мёртв, но всё тело болело.

Рядом валялись вещи из рюкзаков и ружьё, я лежал на покрывале и укрыт простынёй. Супруга и юха готовили на костре. Едва не прослезился, увидев девушек, они в порядке! Ярко светило солнце, но надо мной висел небольшой тент.

— Сильвана я видела, как он это варил!

— А выглядит и пахнет не очень — подозрительно заявила змейка, нюхая пищу.

— Девочки! — попытался сказать, но прохрипел.

В горле сухо, как в пустыне. Они оглянулись и радостно закричав — кинулись на меня, попутно снеся навес.

— Игорь, любимый, очнулся! — шептала Альтемида, покрывая поцелуями моё лицо. Юха не отставала.

Тоже чертовски рад, что не помер и счастлив снова их видеть.

Подруги рассказали, как без сожалений добили немногих живых разбойников и перетащили меня вместе с вещами подальше от той ужасной пещеры. Хоронить бандитов и мародёрничать никто не собирался, пускай там и сгниют.

Оказывается — я провалялся в беспамятстве больше трёх суток. Состояние было тяжёлым, но спасла Сильвана.

— Она всего тебя обслюнявила! — улыбаясь, сказала Альтемида, указав на юху. Та гордо высунула распухший змеиный язык. Девушка постоянно зализывала раны и они быстро закрылись. Откинул простыню. По-прежнему голый, но раны на теле почти затянулись.

Протянул руки к юхе и прижал её к себе, поцеловав в щеку.

— Благодарю змейка! Я перед тобой в долгу.

— Неза-зто.

Сильвана выглядела крайне довольной собой.

С трудом поднявшись на ноги — первым делом осмотрел рану паучихи. Заживала хорошо, воспаления нет.

Не стал заматывать бинтами, пускай дышит — быстрее зарастет.

Но Альтемида выглядела ещё бледнее, чем обычно, у неё поднялась температура, дал несколько таблеток.

Еда готова, пожевали ужасной стряпни Альтемиды. Осмотрели её меч, рубивший разбойников.

Клинок зазубрился и покрылся выщербинами. Металл сильно истончился — огонь пожрал его, словно ржавчина. Теперь меч не годился даже на переплавку, без сожалений выбросили.

Что же со мной произошло?

Девицы подхватили разорванные рюкзаки с вещами, а я — поковылял к машине. Меня поддерживали с двух сторон. Во всём теле чёртова слабость, раны болели.