— Как мне выйти из игры?

— Ого, догадливая попалась. Вот так напрямую? Интересно. Значит, заметила, наконец. И когда?

— Когда я проснулась на второй день в Альтурионе и попыталась выйти из игры, в интерфейсе было предупреждение, что враг находится рядом, хотя поблизости никого не было. Мне это не давало покоя. А потом, когда убегала от этих тварей, которых ты называешь своими товарищами, увидела такое же сообщение. Тогда я подумала, что это из-за ошейника, но сейчас поняла, что капсула должна выкидывать человека из игры после суток пребывания…

Она остановилась, ошеломленная своей догадкой. Если все это время она не могла выйти из игры, значит, что-то случилось с ее реальным телом… Волнение внезапно многократно усилилось, перерастая в отчаяние. «Босс» улыбнулся глазами. Ему все это доставляло удовольствие.

— Да, ты права. А мы постоянно старательно поддерживаем предупреждения, чтобы казалось, что это баг в механике игры. К сожалению, произошел большой казус, из-за которого нас всех чуть не раскрыли.

Он нагнулся и пронзительно посмотрел ей прямо в глаза, пугая ее все больше:

— Ты в коме, как и все остальные люди в комплексе. Мы подлили в систему раствора специальный препарат, который погружает всех людей в долгий сон. И никто тебе не поможет, как и тысяче остальных игроков. Просто потому, что они не знают, что ты здесь. И никак не узнают. Ты застряла здесь навсегда, — он протянул к ней длинную руку и погладил щеку.

Кира услышала все, но никак не могла осознать, а тем более, согласиться с этим. Внутри у нее все смешалось: отчаяние, страх, недоумение и внезапная ярость.

— Это неправда! — выкрикнула она, отбрасывая руку «босса» в сторону.

Девушка тут же кинулась вперед с кулаками, намереваясь убить человека перед собой. Его это немного удивило и позабавило. Кира почувствовала удар коленом в живот, и ее тут же отбросило в сторону. Весь воздух куда-то пропал. Она подняла взгляд и увидела перед собой на столе нож рядом с кофе и едой. Не раздумывая, девушка взяла его и, что было сил, полоснула сзади стоявшего мужчину. Он еле успел уйти от размашистого удара, его рубашка слегка порвалась.

Кира обхватила рукоятку двумя руками и сделала еще несколько ударов. Однако он увернулся ото всех, и наконец поймал ее руки, скрутив запястья так, что нож выпал сам. Девушка ничего не могла противопоставить грубой мужской силе. А его насмешливое выражение на маске только больше пугало. Она пыталась извиваться, как змея, кричала и вырывалась. Попыталась ударить меж ног, однако он резко кинул ее на пол, сев сверху.

— А ты красивая. Твоя соседка была тоже ничего. Знаешь, как она кричала, когда я развлекался с ней?

— Тварь! Отпусти меня, ублюдок!

— Знаешь, а ведь лишние крики могут привлечь ненужное внимание. Не хочу, чтобы мои подчиненные слушали все, что происходит. Ведь они будут завидовать.

Он дотронулся до ошейника, и тот стал давить на шею сильнее. Кира почувствовала, что задыхается. Она уже не могла кричать, стальные тиски все сильнее и сильнее сжимались вокруг горла. Мужчина отпустил ее, встал и подошел к окну, закрывая большие тяжелые шторы. Весь свет сразу пропал, оставляя только полумрак помещения. Девушка попыталась встать, но тут же поняла, что ей не хватит сил, и плюхнулась обратно, царапая руками стальное кольцо. В глазах начало потихоньку темнеть.

Она чувствовала, как ее ноги завязали чем-то, а потом и руки. Пыталась сопротивляться, ни силы покидали ее. Перед лицом снова возникла пресловутая насмешка и низкий голос будто издалека произнес:

— Да, давай, дергайся, сколько влезет! Мне так нравится гораздо больше!

***

Позже Полина наблюдала, как Киру приносят обратно в камеру. В ее глазах снова была пустота, чувство, которое уже было знакомо им обеим. Все это время она просидела здесь, укутавшись в одеяло и отгородившись от мира вокруг.

В темнице снова повисло молчание. Они обе уже поняли, что происходит, но не могли поверить в это. Полина видела, что Кире совсем плохо, но ничем помочь не могла. Девушка была похожа на живой труп — совсем бледная и безжизненная, лежала и смотрела в одну точку.

Время полетело с небывалой скоростью. Они обе не обращали внимания ни на еду, которую им приносили бандиты, ни на разговоры с мерзким хохотом, ни на усталость и голод. Просто смотрели куда-то за стены, чувствуя леденящую пустоту в душе. Полина наблюдала за пятнышком света от окна, ползущим по полу, который из тепло-оранжевого превратился в холодно-синий. Снаружи пение птиц сменилось звуками ночного леса.