— Да, вот и лето пролетело, — подумал он, поеживаясь от сырости. — А ведь еще вчера казалось, что тепло навсегда завоевало этот город.

Наконец, мне удалось добиться наказания Яшина. Приказом министра ему был объявлен выговор за неудовлетворительную работу по раскрытию преступлений. Я сидел в кабинете и изучал поисковое дело по нераскрытому убийству. Вечером должно было состояться заслушивание о ходе расследования этого дела. Я просматривал все новые материалы, которые находились в деле. Раздался довольно сильный стук в дверь… В проеме двери я увидел Яшина. Остановившись на пороге кабинета, он с нескрываемой злостью посмотрел на меня.

— Что у вас? Почему вы без разрешения входите в мой кабинет, Анатолий Гаврилович?

— Мне нужно с вами поговорить, Виктор Николаевич, — ответил он сквозь плотно сжатые зубы.

— Извините, Анатолий Гаврилович, но я сейчас очень занят. Зайдите через полчаса, — я снова углубился в изучение оперативных материалов, лежащих на столе.

Лицо Яшина исказила злобная гримаса. Он резко развернулся и, сильно хлопнув дверью, вышел из кабинета.

Через полчаса, Яшин, постучав в дверь, вошел в мой кабинет. Я молча указал ему на стул и, подняв глаза от документов, вновь задал ему свой вопрос:

— Что у вас, Анатолий Гаврилович?

— У меня к вам один вопрос. Почему вы так относитесь ко мне, чем это вызвано?

Я посмотрел на него и, стараясь говорить спокойно, сказал:

— Вы, Анатолий Гаврилович, не первый день работаете в системе МВД. Не буду вас учить, но вся система построена на безусловном подчинении младшего состава своим руководителям. Мне непонятно, почему, но вы решили поставить все это с ног на голову. С чего это вы, уважаемый Анатолий Гаврилович, потеряли ориентиры? Вы перестали реагировать на мои приказы, стали обсуждать их в присутствии моих подчиненных. Вы начали зарабатывать себе популярность открытым противостоянием. Мне это все надоело, и я решил слегка щелкнуть вас по носу. Таким образом родился этот приказ. Если вы не измените своего отношения к работе, то второй приказ будет уже о вашем служебном несоответствии. По-моему, я четко вам разъяснил свою позицию?

— Вы с самого начала моей работы в управлении дышали мне в затылок, — сказал он. — Я хорошо знаю, что вы были против моего назначения в управление. Думаю, это связано с тем, что вы просто видите во мне конкурента.

— Оправдываться не собираюсь, я действительно был против вашего назначения и никогда не скрывал этого мнения ни перед кем. Я много слышал о вас как о специалисте и еще тогда догадывался о возможных наших стычках в случае вашего назначения на эту должность. К моему сожалению, мне не удалось убедить в этом Феоктистова, и теперь я об этом сильно жалею. В отношении конкуренции могу пояснить только одно: я вас абсолютно не боюсь, вы не конкурент по целому ряду обстоятельств. Вы не способны хорошо работать, вам просто нужна пятиминутная слава. Авторитет, который вы так хотите заработать у сотрудников управления, заключается не в том, чтобы не подчиняться приказам вышестоящего руководства, а в том, чтобы своей работоспособностью удивить не только руководство, но и самих сотрудников. Что мы видим? За полгода вашей работы в управлении вы не завели ни одного оперативного дела, не приобрели агентурный аппарат, не раскрыли самостоятельно ни одного убийства. И вы считаете, что подобными результатами вы заработаете себе авторитет среди сотрудников? Поверьте, мне не хочется все это высказывать, но вы меня просто вынудили сделать это.

Яшин сидел с поникшей головой. В какой-то миг мне даже показалось, что он согласился со мной. Но я жестоко ошибался. Все, что я высказал ему в лицо, его еще больше разозлило. Он сверкнул своими маленькими глазами и вышел из кабинета.

Немного успокоившись, я попросил сотрудников пригласить ко мне в кабинет члена группировки «Чайники» Гаврилова, которого доставили сотрудники управления буквально полчаса назад.

Гаврилов зашел в кабинет и стал внимательно его осматривать. Он был явно напуган и ждал от меня каких-то неординарных действий.

— Что, Гаврилов, дергаешься? Отсюда еще никто не убегал. Давай садись, поговорим.

— Не садись, а присаживайся, — поправил он меня и заулыбался своими желтыми прокуренными зубами.

— Шутишь? Это хорошо. Ты же знаешь, что хорошо смеется тот, кто смеется не последним, а тот, кто стреляет первым.

— Вы что меня, товарищ начальник, уже в мертвые определили? Не рановато ли? — он вопросительно посмотрел на меня.

Я тоже посмотрел на него. Наши взгляды встретились. Противоборства не вышло, Гаврилов отвел свой взгляд сначала в сторону, а затем уткнулся в пол кабинета. Я решил попробовать разыграть перед ним небольшой спектакль.

— Гаврилов, ты угадал. Жить тебе действительно осталось совсем немного. Может, это даже для тебя и к лучшему, что ты сейчас у нас. Я, конечно, имею в виду, в МВД. Ты знаешь, в Казань приехали люди Гарика, которые сейчас пытаются разыскать тебя, чтобы предъявить счет за убитого Гордея.

— Вы рамсы не путайте, начальник. Я здесь не при чем, и крови Гордея на мне нет, — сказал Гаврилов.

— Это твое мнение, — ответил я ему. — У них в отношении тебя другое мнение. Ведь это ты передал Сереге пистолет «ТТ», из которого, как показала экспертиза, и был застрелен брат Гарика. Вот этот факт они и хотят предъявить тебе.

— Это ошибка, я никому и ничего не передавал, а тем более какое-то оружие. Пусть Серега подтвердит им это.

— Серега и подтвердил это им. Ему, сам подумай, зачем все эти проблемы с твоим пистолетом? Он, в отличие от тебя, решил немного пожить и сразу же прибежал к нам сдаваться. Это ты кричишь, что не при делах, а тот рассказал нам, как ты ему всучил этот пистолет, уверяя, что он чистый. А пистолет-то, милый мой, оказался паленым. Как это ты, Гаврилов, мог зарядить под такое дело Серегу?