— Если его засекли в МВД, тогда зачем его пытать? Застрелили в назидание другим, и все? А может, это все же люди Гарика? Ведь он должен был каким-то образом отреагировать на убийство родного брата. Уйти от Мартына — это одно, а вот разобраться с другими людьми по этому делу — совершенно другое.

Машина резко затормозила, и я непроизвольно схватился за переднее сиденье и подался вперед.

— Игорь, повнимательней, не дрова же везешь, — заметил я.

— Да что он, ботаник, не видит, куда едет что ли? Раздадут права детям, а потом мучайся с ними на дороге.

Я посмотрел на дорогу, там разворачивалась «Девятка», за рулем которой сидела девушка.

— Ты сам будь повнимательней, — посоветовал я ему. — А то убьешь своего начальника, кого тогда возить будешь?

Игорь улыбнулся и, прибавив скорость, поехал дальше.

— Надо срочно найти и вытащить Серегу, — подумал я. — Он находится под подпиской о невыезде и должен быть дома. Не исключено, что и Бык может быть в курсе этих событий.

Я закрыл глаза. Передо мной, словно в кино, проплывали кадры моей беседы с Гавриловым.

— Я становлюсь своеобразным предсказателем. Стоит мне что-то сказать, все сбывается.

Я невольно вспомнил случай с Быком. Отбросив воспоминания, я снова начал размышлять.

— Итак, Бык, насколько я знаю, дружил с Гордеем, и Гарик не мог не знать об этом. Любой враг Мартына автоматически становился другом Гарика. А таким человеком в Казани был лишь Бык.

Я взглянул в окно автомобиля и увидел, что мы уже подъезжаем к министерству. Через минуту машина плавно остановилась у подъезда. Я вышел и направился к себе. Не снимая пальто, я поднял телефонную трубку.

— Леша, что у тебя? — спросил я дежурного по МВД.

— Звонил министр, интересовался тобой. Приказал по прибытии сразу зайти к нему с докладом по этому убийству.

Я положил трубку и взглянул на часы. Времени было пятнадцать минут восьмого.

— Рановато для министра, — подумал я, снимая пальто.

Я закрыл свой кабинет и направился к министру. Около двери я на секунду остановился и, поправив узел галстука, вошел в его кабинет.

— Здравия желаю, товарищ министр. Вызывали?

— Да, вызывал, — ответил он глуховатым голосом. — Сам-то выезжал на это убийство или нет?

— Я на все убийства с применением огнестрельного оружия выезжаю лично, товарищ министр, — ответил я.

— Ну, раз сам выезжал, то давай докладывай.

Я коротко доложил ему об обстоятельствах обнаружения трупа, о том, что погибший был мной опознан, так как был с недавних пор моим осведомителем. Выслушав мой доклад, министр посмотрел на меня и задал, как я посчитал, провокационный вопрос:

— Если говоришь, что сам лично выезжал на труп, то скажи мне, пожалуйста, сколько ранений на теле убитого, сколько «слепых» и сколько сквозных?

Если бы я не был в морге на вскрытии трупа, то, конечно, не смог бы ответить на этот вопрос. Я достал из кармана пиджака свою записную книжку и, открыв ее на нужной странице, четко отрапортовал:

— Три «слепых» в область груди и одно сквозное в голову. Извлеченные из тела пули девятимиллиметровые. По предварительному заключению, возможно, выпущенные из пистолета системы «Макарова» или самодельного револьвера, сделанного под этот патрон.

— Твоя версия?

— Пока затрудняюсь назвать, но не исключаю, что его могли срисовать при встрече со мной. Это первая версия. Вторая — Гаврилова могли уничтожить люди Гарика, так как ходят слухи, что он подогнал ребятам с Первых Горок пистолет, из которого убили его брата. Остальные версии пока типовые.

— Кто будет заниматься этим делом? — поинтересовался он у меня.

— Думаю, что этим делом должны заниматься уголовный розыск города и управление по борьбе с организованной преступностью.

— А с вашей стороны?

— Думаю контроль возложить на Яшина. Он человек с большим опытом работы, пусть и контролирует это убийство.

— Я не думаю, что это правильное решение с вашей стороны. Яшин, кроме как болтать, не сможет нормально контролировать это расследование. Возьмите контроль на себя. Кстати, я и посмотрю, насколько вы преуспели в раскрытии убийств.

— Хорошо, товарищ министр.

— Доклад о ходе раскрытия — два раза в неделю. А теперь идите и работайте.

Я молча вышел из кабинета и направился к себе.