Аларих при всей дружине высек обоих — и сына своего, и раба малолетнего, но веселился очень. Так дедушка Рагнарис рассказывает.

Бабке Мавафрее по старческому слабоумию ее все кажется, что в бурге до сих пор Аларих вождем сидит, а Теодобад не иначе как озоровать в село приехал.

Новая вера, видать, не на всех одинаково сказывается.

Герменгильд с Кархаком, вроде, добрее стали, а вот бабка — какой была она, такой и осталась. Как ругалась на всех, так и продолжала. Я думаю, мало радости было Сыну, когда эта ворчливая бабка к нему на пир явилась. А уж Герменгильду с Кархаком и подавно.

Наш дядя Агигульф тоже поначалу подумывал в дружину Бога Единого с Винитаром пойти — по нему было видно. Но когда Винитар в дружину бабку Мавафрею взял, то плюнул дядя Агигульф и решение свое изменил.

Еще в новую веру Агигульф-сосед перешел и жена его.

Сам я плохо помню, как Винитар в селе появился и как побратимы с ним боролись и что дальше было. А Гизульф это хорошо помнит. Гизульф старше меня.

Когда в селе чума была, то почти все, кто новую веру принял, от чумы умерли. Но и среди тех, кто при старых богах оставался, многие умерли от чумы.

К годье Винитару в ту пору Одвульф прибился. Одвульф хотел занять место Герменгильда с Кархаком, которые от чумы умерли. Но не тягаться Одвульфу даже с половиной Герменгильда, не то что с обоими побратимами. Так ему сам годья Винитар говорит.

После чумы — так говорит дедушка Рагнарис, да и прочие тоже — наше село иным стало. Я старое село плохо помню, потому что был тогда еще мал.

Наш отец Тарасмунд, наша мать Гизела, Гизульф, мои сестры Сванхильда с Галесвинтой и я — мы все к Винитару позднее пришли и в храме его новую веру приняли. Старшая наша сестра Хильдегунда тоже хотела в храм ходить и истории годьи Винитара слушать, но отец наш Тарасмунд не позволил ей. Про это отдельный сказ.

У годьи Винатара много забот, поэтому он редко смеется. Я думаю, когда прежде Винитар воином был, он был другим. И вот почему я так думаю.

Два раза в год, на другой день после Пасхи и на другой день после Пятидесятницы, годья Винитар устраивает всему селу добрую потеху. Ходит по селу в одних только штанах, до пояса голый и босой, себя по животу оглаживает и охлопывает и кричит, чтобы выходили, кто желает, бороться против него, годьи Винитара, и Бога Единого.

И много находится всегда охотников схватиться с Винитаром. Но редко бывает, чтобы побили годью в этих поединках. Почти всегда годья всех побеждает. Это потому, что ему помогает Бог Единый. Так говорит годья Винитар.

Бавд — он потом от чумы умер — когда побил его Винитар и объяснил, откуда у него, Винитара, такая сила, сразу уверовал в Бога Единого. Еще синяки с тела не сошли, которые ему годья Винитар наставил, как пришел уже Бавд в храм и сказал, что хочет обратиться в винитарову веру. И крестил его Винитар.

Как-то раз дядя Агигульф на дворе учил нас с Гизульфом искусству ратному. Показывал, как с копьем управляться. А годья Винитар по улице тогда шел, против нашего двора остановился и смотреть стал. Дядя же Агигульф увидел, что годья Винитар смотрит, и пуще прежнего уменьем своим гордиться стал. И так повернется, и эдак. Все старался, чтобы Винитар получше разглядел его, Агигульфа, какой он молодец.

Нас с Гизульфом, как щенков, в пыли возил. Едва успеешь на ноги подняться, как дядя Агигульф — вот он, точно вихрь, налетает и вновь в пыль тупой жердиной повергает.

Седмица или около того миновала; шли мы с Гизульфом мимо храма Бога Единого, и позвал нас годья. Увел нас за храм, подальше от любопытных глаз, и там тайно показал несколько воинских хитростей, как ловчее дядю Агигульфа жердиной достать.

И наказал все в тайне хранить. Сказал нам годья Винитар, что Бог Единый нарочно обучил его, Винитара, разному бою и всяким хитростям боевым, дабы внятнее слово истинной веры до народа нашего доходило. А если приведется веру Бога Единого среди гепидов возглашать, то тут особенно воинское искусство потребно.

Дали мы слово тайну Бога Единого, какую нам годья Винитар поведал, хранить и беречь. И ушли мы с Гизульфом.

И вызвали мы дядю Агигульфа на поединок. Мы с Гизульфом так рассудили, что у меня сил не хватит против дяди Агигульфа выстоять, а вот у Гизульфа может и хватить. И потому вышел против дяди Агигульфа мой брат Гизульф и сумел дядю Агигульфа уязвить и в пыль повергнуть тем самым образом, как годья Винитар научил.

И пал дядя Агигульф в пыль; и доволен был дядя Агигульф.

Приставать стал к Гизульфу. Откуда, мол, Гизульф прием этот знает. Гизульф же, тайну Бога Единого выдавать не желая, сказал, что своим умом дошел.

Я думаю, годью этому искусству в Скандзе Галилейской учил по повелению Бога Единого либо сам Нехемья, либо Йезос Ниван, которого называют еще Злой Йезос. Это тот, который в рога так трубил, что тын у бурга осыпался. Нам про него годья тоже любит рассказывать.

Дядя Агигульф к своему другу Валамиру идти собрался. Я увязался за ним. Дядя Агигульф меня не прогнал. Когда дядя Агигульф к Валамиру ходит, всегда занятно получается.