— Нет, — отвечает, едва шепча.

— Лгунья, — я наклоняюсь к ней еще немного, моя рука на ее ноге, поднимается выше по обнаженному бедру. — Ты думаешь о том, как мой язык ласкал твой сосок, как мое тело возвышалось над твоим, как мое имя соскальзывало с кончиками твоего языка, когда ты кончала. Ты не можешь перестать думать об этом, вот почему ты покраснела и возбудилась сейчас.

— Я не возбуждена, — лжет Пенелопа. Это очевидно. Ложь написана у нее на лице.

— Докажи.

— В этом нет надобности, — она скрещивает руки на груди в защитном жесте.

Я всегда прав, и ни за что она не обыграет меня на моем же поле. Время поднять ставки.

Опускаясь на колени, располагаюсь между ее бедер, раздвигая ноги, и с губ Пенелопы слетает «ах». Я приподнимаю ее ноги, чтобы они оказались по обе стороны моей груди. Она без трусиков, и я могу видеть ее нежную плоть, и по тому, как она блестит от возбуждения, я понимаю, что прав.

— Чертова лгунья, — говорю, прежде чем мой рот захватывает ее сосредоточие наслаждения.

Я жду, что она начнет бороться со мной, закричит, чтобы оставил ее в покое, но вместо этого Пенелопа падает на спинку дивана, и все ее тело расслабляется, кроме комочка нервов под моим языком.

Устраиваясь поудобнее, держу ее ноги и продолжаю доставлять удовольствие, не заботясь о том, что Пейдж прямо через стенку, которая по толщине напоминает бумагу.

Я провожу кончиком языка вдоль ее клитора, едва касаясь, сводя Пенелопу с ума, отчего она начинает ерзать. Вот тогда я погружаю язык немного глубже, но все еще только кончик. Мягкий долгий стон срывается с губ Пенелопы, воодушевляя меня продолжать.

Я отстраняюсь и говорю ей хрипло:

— Держи ноги на месте, — как по команде, она хватает руками ноги, освобождая мои руки.

Я использую два пальца левой руки, раздвигая ее половые губы для получения лучшего доступа, чтобы мой язык мог по-настоящему доставить удовольствие Пенелопе.

Два пальца второй руки скользят в ее жар, и я немного сгибаю их, чтобы надавить в нужном месте.

— О боже, о боже, — стонет Пенелопа, ее глаза закрыты, голова трясется, а испарина покрывает кожу.

Скользя пальцами внутрь и наружу, я наклоняю голову и облизываю Пенелопу языком. Повторяю действие снова и снова, подводя ее к краю, и как только она готова кончить, отстраняюсь, оставляя ее задыхающейся и стонущей.

— Пожалуйста, — она практически кричит, слезы скапливаются в уголках ее глаз. — Мне нужно кончить. Пожалуйста, Гевин, перестань меня дразнить.

Я ее не слушаю.

Просто дразню еще три раза.

Щелкаю языком, снова щелкаю, еще раз, затем облизываю.

Снова и снова, затем отстраняюсь, когда она готова закричать во всю силу легких.

Я чувствую, как пульсирует ее клитор у меня на языке, и ее возбуждение покрывает мой рот.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю, шепча у ее лона.

— Я хочу кончить. Пожалуйста, Гевин.

Не отвечаю, всасываю клитор в рот, прежде чем проталкиваю пальцы дальше, подводя ее к оргазму. Пенелопа дрожит, выкрикивая мое имя так громко, что, скорее всего, слышно во всем здании.

Самый сексуальный опыт из всех, что у меня был. А мой член все еще в штанах.

Через какое-то время она расслабляется. Ее тело обмякает на диване, а я отстраняюсь, вытирая рот, и наслаждаюсь ее вкусом на своем языке. Поднявшись на ноги и поправив хозяйство, застегиваю пиджак и склоняюсь над Пенелопой, прижимая язык к ее рту, чтобы она могла попробовать себя.

Ее глаза широко расширяются, но затем она поддается. Прежде чем Пенелопа может комфортно устроиться в моих объятиях, я отстраняюсь и подмигиваю ей.

— Хорошего дня, малышка.

На этом я ухожу из ее квартиры, оставив девушку в замешательстве: что только что произошло? Я только что поднял ставка, посмотрим, чем ответит она.

Глава 18.

Нелл

— О, боже мой, — выдыхаю, все еще не придя в себя до конца после неожиданного мучительного удовольствия от Гевина. Дверь в спальню Пейдж открывается, и я спешу натянуть рубашку, чтобы прикрыть себя, прежде чем она войдет в гостиную.

— Ты развратная, маленькая шлюшка, — дразнит меня девушка с улыбкой на лице.

— Заткнись! — смущенно смеюсь от того, что она — и скорее всего большая часть наших соседей — слышали, как Гевин ублажал меня на диване, поэтому накрываю руками раскрасневшееся лицо.

Конечно же, подруга не затыкается, я ведь невезучая.

— Знаешь, те звуки, что я слышала, представлялись мне звуками рожавшей касатки. Стоит ли найти их в интернете для сравнения?

Все смущение исчезает, когда я продолжаю искренне смеяться.