— А кто у нас временный правитель-то? — растерянно спросила я.

— Эйалгин Нель, само собой, — проворчал Павлик и решительно вцепился в мою вторую руку, обращаясь уже не ко мне, а к своему подчиненному:

— Я разберусь с этим, Герм.

— Никак невозможно, господин Эро. Тут налицо пересечение интересов. Так что я провожу шону в эфорат, где она и пробудет до начала судебного заседания.

Я прямо услышала, как заскрипели, крошась, зубы во рту всегда спокойного и уравновешенного Пауля Эро.

— До судебного заседания?

— Конечно, — Истров довольно кивнул. — Сига Мори ждет только тринадцатого присяжного, чтобы начать.

— Проклятье! — Павлик двумя руками вцепился в свою взлохмаченную шевелюру и повторил:

— Проклятье!

А потом вдруг обнял ладонями меня за щеки и зашептал быстро, не отрывая от меня взволнованного несчастного взгляда:

— Все будет хорошо, милая. Ступай с ним, я решу одну маленькую проблему и сразу же приду за тобой.

Я кивнула.

— Я заберу тебя из суда, — произнес Павлик едва ли не по буквам и легко поцеловал меня в губы, а потом зачем-то добавил:

— Прости.

После чего, снова скрипнув зубами, повернулся к Истрову.

— И если ты, сволочь, только посмеешь надеть на нее наручники, я тебе руки с корнем вырву. Веришь?

Главный эфор Речного города сглотнул и стремительным движением поправил воротник кителя. Павлик же бросил на меня еще один несчастный взгляд, вздохнул тяжело и повторил:

— Увидимся в суде, — после чего выскочил из спальни так, словно за ним Мойдодыр с ремнем наперевес гнался. 

Сига Мори свою работу любила и искренне считала, что помогает миру стать лучше. Обоим мирам, учитывая тот факт, что в здании суда, расположенном на Шумной площади Речного города, рассматривались дела как светлых, так и темных.

Сегодня после обеда секретарь, загадочно улыбаясь, положил на стол перед судьей тоненькую папочку с делом, насчитывавшим едва ли десяток страниц.

— Ваша честь, не посмотрите?

Сига Мори скользнула усталым взглядом по настенным часам и нахмурилась:

— Сегодня? — приступать к новому делу во второй половине дня судья не любила, аргументируя это тем, что каждая проблема требует свежих сил. И она, сига Мори, просто не имеет права ставить подсудимых в неравные условия.

И секретарь прекрасно знал об этом, как и о том, что все это было только громкими словами, а на самом деле ее честь просто верила в бабушкины приметы. И накануне важного заседания прекрасная сига распускала свои тяжелые косы и, напевая в свете луны старинный наговор, призывала удачу и помощь древних сил.

Обо всем об этом секретарь был прекрасно осведомлен, но посредник эльфов был так настойчив в своем желании уже сегодня получить ответ по своему вопросу, а главное, так щедр, что отказать ему не было никакой возможности.

Сига Мори недовольно поморщилась под настойчивым взглядом своего секретаря и положила на папку ладонь, подтягивая дело к себе.

Уже через минуту темные брови выгнулись идеальной волной и судья спросила:

— А что, благородная шона действительно в данный момент находится в нашем городе?

— И более того, — секретарь наклонился вперед, и в его глазах загорелся ехидный огонек, — прямо сейчас она находится в казарменном общежитии эфората.

— О?!

— По слухам, только по слухам, ваша честь, в одной спальне с... — секретарь моргнул правым глазом и покосился на край рабочего стола, где в прелестной серебряной рамочке стояла симпатичная работа модного ныне художника, на которой сигу Мори сжимал в крепких объятиях никто иной как звезда столичного сыска Пауль Эро.

— О...

Судья не смогла удержаться от удивленного вскрика и, протянув руку, двумя пальцами провела по изображению, прошептав:

— Очень интересно... — наклонила голову, все еще рассматривая картинку, а потом решительно вернулась к просмотру документов, бросив секретарю:

— Подготовьте Открытый зал и вызовите присяжных. Я не рискну выносить единоличное решение в эльфийско-волчьем конфликте. Сами понимаете, оборотни — они такие мстительные...

Спустя два часа, накинув мантию на плечи, сига Мори степенно вступила в наполненный шумом зал, подождала тишины, с любопытством оглядела подсудимую, по достоинству оценив ее молодость и красоту, кивнула приставу и, расправив складки тяжелой юбки, села на стул, стоящий на возвышении.