— Люблю его, — прошептала я еще раз, отстраненно наблюдая за тем, как зубы Ларса вонзаются в шею нынешнего вожака клана Лунных Волков.

— Соня, ты меня пугаешь, — пробормотал Гаврик и заглянул мне в лицо. — Ты помнишь, что ты замужняя женщина?

— Замужняя женщина, — словно сомнамбула, повторила я за домовым и облизала губы после вкусных слов, и рассмеялась громко, заставив своим неприлично счастливым хохотом вздрогнуть всех присутствующих мужчин. — Ага, я такая…

Что было сложнее? Затащить мертвое тело в шкаф? Мертвое. Тело. В шкаф!!!! Выйти из библиотеки с видом важным и неприступным, изображая из себя того самого ложного графа Бего, которого изображал из себя покойный Пяткин какое-то время? Пройти сквозь подозрительные взгляды помощников убийцы? Вызволить из кармана настоящего графа, который, кажется, Все-таки не выживет после этого маленького приключения? Или может, на исходе магических сил, вместо того, чтобы открыть мгновенный переход, отсылать вестника в Ивский эфорат, а потом ждать, ждать, и ждать, и снова ждать, пока нерасторопные служащие все-таки приедут в Призрачный замок? А ты все это время поддерживаешь ложный образ и нещадно тратишь свою личную энергию. И при этом искренне боишься, что ты просчитался со сроком действия ложной слезы, что морок развеется, и все увидят, что ты совсем не тот, за кого себя выдаешь.

Нет. Все это было легко. Сложно стало в тот момент, когда в ушах вдруг активировались сережки, которые давным-давно уже отказались от внезапных спорадических взбрыкиваний и работали строго по приказу, отслеживая затребованный объект.

— Кажется, я его люблю, — прямо в ухо произнес самый родной, самый желанный голос самые издевательские слова в мире.

— Пошли все вон! — прокаркал Пауль Эро, гневно расширив ноздри, и подчиненных ураганным ветром сдуло из кабинета, пока незнакомый мужской голос шептал в ушах:

— Кого?

Проклятье, женщина!! Где тебя носит? Я же просил! Я же отправил тебя домой!!

— Его. Неважно. Смотри, — словно нехотя ответила она, а на фоне слышится тяжелое дыхание и движение тяжелых тел. И...

— Люблю! — снова она. Хрипло. Страстно. Именно так, как он мечтал. Именно так, как слышалось во снах уже не одну ночь. Именно так. И не ему.

— Я замужняя женщина, — все тем же сводящим с ума шепотом произнесла единственная в мире женщина, а спустя еще мгновение, растянувшееся в бесконечно долгие минуты, добавила, убив Пауля всего лишь одним недлинным предложением:

— Позволь склонить перед тобой колено, волк.

Мир окрасился в красное, а губы самостоятельно прошептали нужные слова, помогая предательским рукам разорвать пространство. Вселенная пульсировала вокруг, придавая мускулам нереальную силу. Мускулам и голосу, который, сговорившись с губами и руками, ревел сейчас в ушах:

— Убью!!!!!

Определить, куда его забросил переход, было в принципе невозможно. Но здесь Пауль совершенно точно никогда не был. Мрачноватые стены, грубо сложенные из огромных бревен, были увешаны оленьими рогами, жуткими портретами злобно скалящихся людей и полками с десятками, сотнями человеческих черепов. Крупных, небольших, с выбитыми передними зубами, белых, желтых, треснутых в основании…

Эро почувствовал, как его слегка замутило от этого многообразия и, чтобы избавиться от приступа тошноты, перевел взгляд в дальний угол зала, тем более, что именно оттуда доносились звуки, говорившие о том, что здесь были и живые люди тоже, а не только запылившиеся пустоглазые мертвецы.

Желудок скрутило в узел, и Пауль повторил шепотом слово, ревевшее ревнивой черной кровью в ушах:

— Убью…

Шелест едва слышных звуков прокатился волной через плохо освещенную комнату и рассыпался о спину женщины, подобострастно склонившейся у ног окровавленного юноши. Волосы, лицо, шея, обнаженная грудь и мускулистые руки парня были насыщенно красного цвета. Ноги, к счастью, были упакованы в брюки. В незастегнутые брюки, которые нагло развалились, открывая взгляду стрелу черных волос, убегавших туда, куда порядочным женщинам лучше не смотреть. И уж точно не стоять на коленях перед этими, вцепившимися в узкие бедра брюками. Не склонять перед ними голову, положив руки на собственные круглые коленки.

— Соня, не пугай меня! — проговорил мальчишка, помог даме подняться и нагло и бессовестно обнял ее за плечи, прижав тонкий стан к своему окровавленному телу.

— У меня же никого нет, кроме вас, — произнес мальчишка и погладил вздрагивающую спину, благоразумно остановив движение руки на талии. — Зачем ты так? Я — все… для тебя… ты только скажи… а ты…

Пауль наклонил голову вперед и молча, с трудом сдерживая рвущуюся из груди ярость, пересек комнату.

Они даже не заметили его, продолжая бесстыже обниматься и шептаться интимно, заметив присутствие постороннего в тот момент, когда сыщик рывком выдрал из чужих объятий свою женщину и, прижав ее спиной к своей груди, прорычал:

— Никогда не думал, что жажда убийства так велика во мне.

Мальчишка удивленно приподнял брови и повел носом, принюхиваясь. Сонья шумно втянула воздух ноздрями и, расслабленно откинувшись назад, приподняла лицо, снизу вверх заглядывая Паулю в глаза:

— Павлик, — пробормотала она, розовея под гневным взглядом. — А мы тут, кажется, династию сменили… И от тебя опять ничем не пахнет. М?

Доверчиво потерлась щекой о китель с чужого плеча и, смешно дернув кончиком носа, пожаловалась:

— Я так устала.

— Народ, я все понимаю, правда, — послышалось откуда-то сбоку, и Эро без особого удивления обнаружил, что и второй преданный поклонник его непоседливой жены тоже здесь. — Но здесь до чертиков страшно. И у меня такое нехорошее предчувствие… Может, уже смоемся отсюда, наконец?

— Мне, кажется, придется остаться, — неуверенно проговорил Ларс Волк и почему-то посмотрел на свои руки, прежде чем оглянуться назад. — Наверное, надо позвать кого-то из Совета… и вообще.