— Живи и будь той, кем тебе суждено.

Я повернула голову, чтобы в последний раз заглянуть в лицо кровавой богине, но не увидела ничего, кроме кромешной тьмы, тянущей ко мне горячие руки и зовущей болезненным жарким шепотом:

— Прошу!.. Ты убиваешь меня просто!

Мелодичный звон сначала трансформировался в дребезжание стекла, а потом пространство наполнилось голосами, криками и стонами. Кто-то требовал что-то сделать с окнами, кто-то ругался, обзывая меня нехорошими словами, кто-то рычал и клялся, что убьет любого, кто только посмеет переступить черту, а я открыла глаза и прохрипела:

— Павлик, когда мы уже поедем домой, а?

Тишина, последовавшая за моими словами, показалась мне зловещей. Я попыталась сесть, чтобы открыть большую площадку для обзора, и надежные руки ласково придержали меня за плечи, помогая подняться.

— Славная моя, ты очнулась? — выдохнул Пауль мне в ухо, кажется, немного испуганно, а когда я кивнула неуверенно, попросил:

— Тогда сделай что-нибудь со своей стихией, милая, а то, боюсь, от Волчьей долины останется одно воспоминание.

Я огляделась по сторонам и поняла, что мы больше не находимся в Зале предков, мы переместились в нашу с Павликом спальню. И спальня эта пребывала в жалком состоянии. Окна распахнуты и лишены стекол, деревянные перекошенные створки суматошно колотятся о стены, словно несчастная игрушка безумного ветра, что врывался в дом языками холодного колючего снега.

Дверь тоже выломана, но, судя по тому, как выглядят обломки, ломал ее не ветер, а кто-то со стороны коридора. И этим кем-то, судя по всему, был Юлкин вспыльчивый старший брат Сандро.

Волчок-младший стоял в дверном проеме, а прямо перед ним, напуганный, но злой, как черт, приняв угрожающую позу, горбился мой подопечный, названный племянник и по совместительству единственный сводный брат, глава клана Лунных волков шонаг Ларс Волк.

— Что здесь происходит? — растерянно оглядываясь по сторонам, спросила я, и немедленно ставни, жалобно скрипнув, замерли, потому что снаружи кто-то взял и выключил ветер.

— Уф, — выдохнули одновременно Павлик, Ларс, Сандро и еще кто-то невидимый мне, но находящийся в коридоре.

— Вот и хорошо, — холодным влажным лбом Пауль прижался к моему плечу. — Вот и славно... Ларс, — не отрываясь от меня, а наоборот, сильнее сжимая руки на моих плечах, — скажи Гаврику, что теперь уже точно можно ставить стекла... И пусть заодно дверь починит, если ему не сложно...

— Дверь я сам починю, — виноватым голосом произнес Волчок-младший, помялся с секунду на пороге и, заискивающе глядя мне в глаза, произнес:

— Я ведь на самом деле хотел как лучше. Веришь?

— Уйди, Сандро, — прохрипел Пауль Эро. — Уйди или я тебе табло начищу прямо сейчас...

Я мысленно улыбнулась. Ну, по крайней мере, самоуверенность и завышенная самооценка по-прежнему при моем муже, а значит, все не так плохо, как могло показаться.

Мое пробуждение остановило бушевавший всю ночь и первую половину дня буран, как выяснилось, вызванный мною и мною же прекращенный. Ну, по крайней мере, Юлкин папа говорил, что это так, а основания ему не верить у меня не было.

Стоило на небе появиться солнцу, как большая часть гостей поспешила убраться восвояси. Волчки умчались в светлую столицу сообщать о результатах расследования, увозя с собой выданного недовольным Ларсом Фенрира — кажется, братишка до последнего надеялся сам рассчитаться со старым оборотнем. Эфоры отправились по своим рабочим местам составлять отчеты о случившемся. Генерал Штормовский заявил, что это безобразие — понять бы еще, какое именно — Паулю с рук не сойдет, и покинул Волчью долину. А я вздохнула свободно, потому что, во-первых, Пашкин начальник увез с собой прошение об отставке, а во-вторых, не забыл восхитительную в своей глупости супругу, которая, может, и не обладала слишком острым умом, но синева глаз и размер груди позволяли ей стрелять в моего Павлика призывными взглядами. И мне это категорически не нравилось.

Гай Ботан испросил у Ларса разрешение остаться погостить.

— Все-таки в Сигни есть немного волчьей крови, — сообщил он моему братцу по секрету, даже и не подозревая о том, что новый вожак клана Лунных волков уже давным-давно почуял это сам.

Дуная и не думала спрашивать разрешения, она просто осталась, заявив, что всегда мечтала узнать, каково это — жить среди волков. Но судя по тому, какие взгляды она бросала на Гаврюшку, жизнь домовых ее интересовала гораздо больше.

Ну, и Вельзевул Аззариэлевич с Ангелиной. Они остались просто потому, что ни у кого не хватило смелости и совести постучать в их спальню и сообщить о том, что буран давно закончился.

Тем вечером мы все собрались в столовой, но стол решили не накрывать. Прямо у камина Гаврик расстелил толстый цветастый ковер, набросал на него ворох подушек, валиков и пуфиков, поставил несколько чайных столиков с напитками и закусками и заявил, что не уйдет из комнаты до тех пор, пока ему не объяснят, куда пропал его дядя, и что теперь ему, Гавриилу Пяткину, делать дальше. А главное, как жить.