— Мне кажется, вам нужна скорая, вы очень бледны, позвольте я позвоню.

Я перехватил её руку, демонстрируя своим поведением, что не нужно никуда звонить. Издав что-то похожее на «ах», она остановилась, продолжая участливо смотреть на меня. Мой же взгляд окидывал местность вокруг. Нос учуял близость водоёма. Сверчки щебетали свои серенады, давая понять мне, что сейчас уже поздний вечер. И тишина. Не сходящая тишина отсутствия других людей, прерываемая только нашим дыханием. Не слышны ни звуки автомобилей, ни рокот человеческих голосов. Мы с ней где-то вне нашей человеческой вселенной, наедине с природой. Девушка продолжала что-то причитать.

— Всё уже хорошо. Спасибо вам. Простите, что заставил вас волноваться, — выталкивал я фразы из себя, чувствуя, как безграничная тьма начинала сгущаться вокруг нас. — Больше вам не стоит беспокоиться обо мне. Идите по своим делам.

Тот же невнятный милый голосок что-то ответил мне.

— Пожалуйста, уйдите, — шепнул я, фиксируя взгляд на небе, полном звёзд. Полное звёзд небо, над залитым люминесценцией и дымом заводов городом. Это странно, это ненормально. Но где же мой ангел?

Внезапно осознав, что лежу на земле, я приподнял голову и увидел, что небесный фантом, девушка, считающая меня спасённым её добротой, что-то выискивала в недрах своей сумочки, повернувшись ко мне спиной.

Стараясь издавать как можно меньше шума, я поднялся. Сначала на колени, потом в полный рост. Вся муть моего забытья прошла, меня будто окатили ледяной водой. Чувство всевластия, бескрайней уверенности в себе и не оставляющего пути назад стремления захлестнуло меня. Одни голоса кричали мне остановиться, замереть в неподвижности, но другие, в большинстве, призывали: «Иди! Иди сделай это, наконец! Убей её, докажи, что ты выше добра и зла. Убей ангела, чтобы обрести самого себя».

И я покорно шёл вперёд.

— Вот, я нашла обезболивающее! Вам, наверное, сейчас просто очень больно и от этого вы не понимаете, что происходит. Молодой человек?

Я бросился на неё, ощущая, как всё человеческое погибает внутри меня. Мои пальцы сомкнулись и с остервенением впились в эту нежную шейку. В её глазах я видел только удивление. Но мои пальцы сжимались всё сильнее на её горле, перекрывали артерии, ей стало нечем дышать. А она всё глядела на меня взором ягнёнка, призванного на жертвоприношение. Она не сопротивлялась, не закрывала глаз, которые смотрели на меня так, что я решил, будто она уже смирилась со своей судьбой. Я всё продолжал давить. Я давил и чувствовал, как под моими пальцами ускользает человеческая жизнь. В ангельских глазах на секунду мелькнул животный, абсолютный, безумный страх, инстинкты самосохранения включились, но уже слишком поздно. Она потеряла сознание, а я всё продолжал давить, и даже звук сломанной трахеи, и даже страшный, предсмертный хрип не могли меня остановить. Но и этого мне мало. Я бросился назад, в темноте нашёл свою сумку, нащупал молоток на дне, скрытый рабочими документами, выхватил его, возвратился назад и нанёс решающий, сильный удар прямо по темечку моего ангела.

Вот и всё. Она мертва.

Я снял с неё одежду, не в силах отвести взгляд от несравненной красоты её тела. Её уже мёртвого тела. Подошёл к канализационному люку, без всяких надежд на успех попробовал открыть его. Тяжёлый блин железа поддался, и я выкинул туда одежду бедной девочки.

В голове стало непривычно ясно. Я слышал каждый звук в километрах от меня, чувствовал каждый запах, в глаза мне бросалась каждая мелочь. Мне явственно показалась, что посреди этого пустыря разлился резкий, освещающий всё вокруг свет, хотя, на самом деле, вокруг стояла непроглядная темень.

А я стоял над трупом. И теперь нет никаких сомнений. Я убийца. Я изверг, ни за что лишивший жизни прекрасное человеческое создание, кажущиеся сотканным из нитей божественного света.

Вдруг, что-то как обухом ударило меня по голове. Я оглянулся по сторонам. Ничего и никого. Вдалеке видны припаркованные машины. Мой, острый как никогда, слух подсказывал мне, что где-то со стороны машин раздавался звук бьющегося сердца. Мне было всё равно. Пусть наблюдают.

Склонившись над телом молодой, прекрасной девушки, глядя прямо в её покрытое мёртвой пеленой лицо, я не мог сдерживать слёз. Они вытекали из глаз, и было бесполезно пытаться их вытереть. Возвышаясь над своей первой жертвой, я уже тогда начал понимать, что в эту ночь я убил не только её. Я убил и себя.

Свечение окутало меня. Клянусь, это было, действительно, как не сжигающее пламя. Я зажмурил глаза, отмахнулся руками, может быть, даже закричал. Но этот свет не знал пощады. Свет обволакивал меня, захлёстывал всего. Проникал в самое моё нутро, безжалостно обличал самое дорогое, а потом сжигал его. Я терял связь со своим телом, со своей личностью. Соединялся с этим светом.

И тут начался шёпот. Шёпот, который взрывал мои барабанные перепонки. В этом шёпоте не было слов, не было фраз, не было ничего людского. От Дьявола ли этот шёпот или от Господа — я не могу наверняка знать этого. Я знаю точно лишь одно — этот шёпот полностью овладел мной. Я потерял власть над собой. Я стал лишь жалкой марионеткой в руках чего-то, что невозможно представить простому человеку.

Это звучит как бред. Я это знаю, но постарайся поверить мне, Витя, только об этом я тебя прошу. Сотни раз воспроизводя этот диалог в мыслях, я был уверен, что никто не сможет понять меня. Но вот, я прижат к стенке. Дороги назад нет. И я рассказываю тебе всё это, не замалчивая и не храня в себе ничего. Что-то сильнее нас завладело мной. Превратило меня в убийцу. Сделало из меня Циферщика. И я не могу, а честно, и не хочу ничего менять. Я выучил главный урок: если что-то, стоящее над человеческими жизнями, призывает тебя подчиняться — нет смысла отказываться.