Да, кто я такой чтобы оспаривать знаки судьбы?

Древняя, ведь твои шутки, не иначе?

Песок был мягок, как и старый плед на нем, а касаться этого совершенного тела было сродни глотку вина в час печали. Я улетал, забывая дышать, потому как воздух мне был не нужен — им была она, Моя Илия

Целовать каждый дюйм, упиваясь и не имея возможности утолить эту жажду. Потому что уже сейчас понимал — мне всегда будет мало. В ее глазах серебро, а на губах стон блаженства. Настоящая ведьма, желанная, как никто! Мои руки скользят, а пальцы играют на этом божественном инструменте, чья мелодия сводит с ума, хоть и слышна только лишь нам.

Она обхватывает меня ногами и я и мой Зверь взываем к Матери-кошке:

— Прими наш выбор!

И слышу, как эхом произносит Илия.

— Аре люми вос, Витар, таэле мэ!

Отдаю свет тебе, Витар, своею волей!

А дальше мир вспыхнул ярко и закрутился, потек волнами сумасшедшего удовольствия под наши общие стоны и рычание моего Зверя.

Вечность или миг? Неважно.

Сейчас моя Илия лежит у меня на груди, а я с замиранием сердца смотрю на руну Соули, что молнией украсила ее висок.

Праматерь услышала и одобрила.

— Ты знаешь, там в Градарии, когда я спасала одного раненого варда затаскивая его под ветви приют-сосны, сказала: «Теперь молись, уважаемый, чтобы ты был уже связан узами брака, а то после такого ты точно обязан взять меня в жены!» — Илия улыбалась лукаво.

— Ах вот как дело-то было! Хотя я не удивлен, ты же все-таки ведьма, любовь моя!

— Рада, что ты в этом не сомневаешься! Главное не забывай этого факта, когда грудастые девицы будут строить тебе глазки, а то мне тоже захочется проредить эти грядки. Не только у тебя бывает бесконтрольная жажда убийства. Прям не знаю почему…

— Да, ладно! Напомни, кто сегодня мне говорил о благоразумии и просил не беситься? Ммм?

Я поднимаю ее на руки и несу в дом. Плевать, что у нас из одежды только мои сапоги, которые бросить реально было жаль. Ночь ещё не закончилась и не важно, что завтра в путь, моей грозной и ревнивой от меня так просто не уйти.

Рассвет застал нас вконец измотанными, но вполне счастливыми. Для сна уже не было времени. Но, духи гор, я вард, в конце концов и пара часов сна вполне меня устроила, а Илия поспит в седле, не впервой.

Я спустился вниз и дал поручение уже проснувшемуся Мени сгонять на рынок, чтобы купить для нас по списку все необходимое. Добрая матушка Фло уже успела приготовить завтрак и собрать нам в дорогу много всяческих вкусностей. Что ж, пару лишних монет эти замечательные люди заслужили однозначно.

Мени вернулся примерно через час, к этому времени я был полностью собран и седлал лошадей. Мальчишка не подкачал, закупив все в лучшем виде.

Илия спустилась вниз сама, чему я был удивлен и быстро позавтракав, предложила поскорее отправляться.

Уезжали мы вполне довольные жизнью под счастливое напутствие Мени, что сжимал в кулаке золотой.

— А я говорил, что вам понравится, вер!

Иссольские горы

Илия

Мы уже прилично удалились от Суэльского залива. Северное море было так похоже и в тоже время сильно отличалось от родного Галлийского, к виду которого я привыкла с детства. Совсем другие краски, все более сдержанное и строгое, словно два зверя одной породы, но разного окраса и несхожие по характеру.

Да, разница была, но все же, я как-будто ненадолго повстречалась со старым другом…

И не только с ним.

Еще на границе я почувствовала, что моя сила вернулась ко мне в полной мере. Следы ран и побоев исчезали повинуясь зову крови, что тянулся к земле, прося о поддержке. Меня снова слышали и принимали, как часть этого мира.

Я смотрела на Витара и видела его сдерживаемую страсть. От этого внутри становилось тепло и чуть-чуть страшно, но я чувствовала, как в моем сердце рушатся последние преграды и исчезают сомнения.

Я не наивна и не верю в то, что если судьба дарит тебе взаимное чувство, то и весь мир непременно станет лучше и падет к твоим ногам. По меньшей мере, эйфория должна смести все трудности и сразу все плохие, как минимум устыдятся и покаются, ну и мир во всем мире будет гарантирован! Аминь!

Да-да, влюбленные глупеют и часто теряют связь с реальностью. Вот только Витар прав — не время сейчас, ох не время…