Даша мгновенно приняла решение, которое откладывала последнюю неделю и выстроила в голове схему. Попутно успев понять, откуда на самом деле взялось ее слово «соответственно», которое обсуждали в начале сессии.

— Тоже после катарсиса, — аккуратно, фактически совсем не соврав, ответила Даша. — Он сам отметил, что ему сложно взаимодействовать с окружающими и он хотел бы научиться.

— Чудны дела твои… — задумчиво протянул Филипп Викторович. — Ну что же, это хорошо. Это скорее говорит в пользу вашего предположения о диссоциативном расстройстве, чем в пользу шизофрении.

— Да! — вдруг буквально вскинулась Даша. — Я о том же! Это явный признак того, что случай вовсе не психиатрический. Ему просто нужен хороший специалист, который поможет развить навыки самоанализа!

Филипп Викторович ничего не ответил, но Даша и сама по своему тону поняла, как это прозвучало.

— Что же, вернемся к сессии. Вы понимаете механизм, благодаря которому он обыграл учительницу?

— В общих чертах. Забавный математический парадокс.

— Этот парадокс, в основе которого лежит нетранзитивность, называется «Игра Пенни». — «Да он похвастаться своими математическими познаниями решил», — с удивлением отметила для себя Даша. — Не будем вдаваться в подробности, их Костя не знал. Но он наизусть знал соотношение шансов на победу восьми комбинаций цифр. Суммарно это 56 вариантов. Весьма нетривиально. Плюс он хорошо понимал, как сыграть на высокомерии, азарте и страхе, и тем самым уронить авторитет учительницы. Что тоже весьма нетривиально. Я бы даже сказал, что достойно восхищения. А у вас в расшифровке я вижу периодические отметки о том, что вы испытывали раздражение. Понимаете?

— Пока нет, — нахмурилась Даша.

— Хорошо, давайте так. Если бы вы услышали историю о первоклашке, который так ловко обвел учительницу вокруг пальца, что бы вы ощутили?

— Ну… Наверное, действительно восхищение, — усмехнулась Даша. — Это как минимум забавно.

— Но обратите внимание, что в рамках сессии у вас такого чувства не возникло. Понимаете, о чем я?

— Ну…

— Кто испытывает раздражение от того, что ребенок дурит учительницу, независимо от того, как он это делает? Я вот, например, едва сдерживаю порыв написать Косте письмо с благодарностью. У меня такое ощущение, что он вернул в наш мир справедливость и отомстил за мои школьные годы.

Даша едва не хлопнула себя по лбу:

— Комплементарный контрперенос!

— Именно.

— При этом… — Даша задумалась. — Удивительно, получается, что чужими детьми гордиться проще… Ведь если я воспринимаю историю как стороннюю, то меня совсем не волнует, что мой ребенок не соответствует каким-то нормам общества. Я не пытаюсь вернуть его в рамки..

— Прекрасное открытие, — похвалил Филипп Викторович. — И да, комплементарный контрперенос, во многом именно из-за этого сессия и не удалась. Вы заняли скорее место его мамы, чем психолога. Более того — мамы, стоящей на стороне школы, а не ребенка, и испытывающей стыд за то, что ее чадо натворило. А теперь вспомните недавнюю вашу фразу: «Не бросать же его!». Да, сынушка делов наделал, но мама его из-за этого, конечно, не бросит. Понимаете, как это повлияло на дальнейшую работу?

— Я не работала с ним, — покачала головой Даша. — Я его прогибала.

— Именно то слово, — кивнул Филипп Викторович. — Идеальное попадание.

— И, естественно, все время упиралась в мозги.

— Вероятно, да. Теперь давайте пойдем дальше.

Даша поморщилась. Надежда на то, что на этом все косяки кончатся, не оправдалась. Какое-то время Филипп Викторович просматривал расшифровку, потом спросил:

— Что такое регицид? Вы уточняли?

— Тактическая игра, вроде шахмат. Тоже из Вахи, как и большинство деталей прошлого Сато.

— Вахи? — не понял супервизор.

— Вархаммера. Книжная и игровая вселенная, в основе которой — вечная война всех против всех.

— Хорошо с материалами работаете, — хмыкнул Филипп Викторович, а потом вдруг спросил: — Вы понимаете, что верите ему?

— В каком смысле? — нахмурилась Даша.

— В прямом. Вы верите, что в теле Кости сидит космический адмирал.

— Контр-адмирал.

— Да-да, я о том же.

Даша какое-то время молчала, но вдруг поняла, что Филипп Викторович не шутит.

— Да вы что? Нет, конечно!

— Значит, не осознаете, — задумчиво протянул супервизор. — Бывает.

— Да нет же!

— Обратите внимание на саму фразу. Она прекрасно отражает текущую ситуацию. Да, нет.

— Даже если бы я ему верила, это только плюс, разве нет? — пожала плечами Даша. — Мы же оба понимаем, что для него это правда.

— Тут мы оба должны вспомнить знаменитую историю про женщин, которые почему-то верили, что их изнасиловали их отцы, хотя полиграф показал, что отцы этого не делали. Но также показал, что женщины не врут. Никто не врет, все правда, — протараторил скучным голосом Филипп Викторович знаменитую историю, которую в качестве примера приводят едва ли не всем психологам. — Да, верить клиенту — это хорошо, но вы должны осознавать, что реальность клиента — только его реальность. В противном случае получится такая ситуация, как сейчас. Вы неосознанно верите и втягиваетесь в игру.

— Но я не верю, что в теле ребенка контр-адмирал! — закатила глаза Даша. — Кто вообще может в такое поверить?!

— Действительно, кто? — хмыкнул Филипп Викторович и с ехидной улыбкой посмотрел на Дашу поверх очков.

— Сумасшедший, — Даша тяжело вздохнула и почувствовала, как к глазам подкатывают слезы.

— На интеллектуальном уровне вы, конечно, не верите. В такое, с точки зрения интеллекта, поверить может действительно только сумасшедший. Но вот подсознательно — вполне. Мне же не надо рассказывать вам, как это работает? Что подсознанию, в отличии от интеллекта, логические нормы чужды?