Но если ты ребенок, то нравиться — это вопрос выживания. Находясь во власти тех, кто хотя бы просто сильнее тебя, во всем от них завися, ты должен нравиться, просто если хочешь выжить.

Подтверждение того, что тебя любят — не блажь, а билет в завтра. Дашу раздавило этим осознанием. Мальчик не ждал ответа.

— Зачем вы убили его?

Дашу буквально передернуло. Ее мгновенно протащило по глубинам разума и воспоминай. Она недоверчиво уставилась на Костю.

— Кого?

— Другого, из моей головы.

— Я не… — Даша умолкла, проваливаясь в грусть и тревогу.

— Он был сильный! — обвинительно крикнул Костя. — А вы его убили!

— Я никого не убивала! — Даша пыталась придумать какой-нибудь аргумент, но в голове так шумело, что она не могла ухватить ни одну мысль.

— Что мне теперь делать? — вдруг впав в какое-то нездоровое спокойствие, спросил Костя. — Я не такой, как он. Я никому не нужен. Даже маме с папой. Папа гордился тем, какой он сильный. А я… Я не могу быть таким.

Даше захотелось убежать, провалиться сквозь землю, исчезнуть и больше никогда не появляться.

— Тебе не обязательно быть таким, как он, — она сама поняла, как жалко это прозвучало.

— Мама бросила меня, потому что я не такой, как он, — даже не возразил, а просто констатировал факт Костя. — Вы все думаете, что я ничего не понимаю, а я все понимаю! Я такой же, как вы! Я такой же, как вы!

— Конечно! — заверила его Даша.

— Вы сами в это не верите! Вы не говорите со мной так же, как с папой! Потому что есть люди, а есть дети! Я такой же, как вы!

— Ты правда хочешь, чтобы я разговаривала с тобой, как с твоим папой? — «Уж явно с детьми я веду себя корректнее, чем со взрослыми», — подумала Даша.

Но мальчик явно пропустил вопрос мимо ушей.

— Я не смог! И не смогу! Я просто не могу! — Костя почти завыл, впадая в какой-то транс.

— Что ты не смог? — тупо спросила Даша, пытаясь вернуть хотя бы иллюзию контроля над ситуацией.

— Она бросила меня, потому, что я слабый! Понимаете?

— Да.

— Понимаете? — перестав истерить, повторил он вопрос с надеждой в голосе и посмотрел на Дашу.

— Конечно!

— И вы тоже меня бросите! Вы уже убили того, другого, а теперь бросите меня, — Костя отвернулся и тихо заплакал.

— Я не брошу тебя!

— Вы врете! Все взрослые врут, и вы врете! Он вам верил, а вы его убили, когда нашли его слабость! Теперь вы увидели мою слабость!

— Я никого не убивала, я просто… — Даша снова не смогла придумать хоть какой-то внятный аргумент даже для себя самой.

— Тогда где он?! — закричал Костя. — Верните его! Что мне без него делать?!

— Ты можешь быть таким же, как он, если захочешь.

— Я не могу!

Боже, как это остановить, что ему сказать?! Не объяснять же работу психики, в этом и взрослому не разобраться. Да она сейчас и не сможет! У нее просто каждая следующая мысль с предыдущей не связана!

— Я помогу тебе! — заверила его Даша. — Научу, как жить без него.

— Вы меня бросите, — фыркнул Костя. — Но я вас понимаю. Кому нужен такой, как я?

Даша хотела ответить, что он нужен ей, но сам вопрос отрезвлял. Кому нужен такой я?

— Пока не знаю, если честно. Я ведь с тобой совсем незнакома. Знаю только, что ты хочешь быть сильным, как Сато. Думаю, я могу тебе в этом помочь.

Костя шмыгнул носом и недоверчиво покосился на нее:

— Поможете?

— Помогу.

— Обещаете?

— Обещаю!

— И не бросите меня?

— Я…

Даша вдруг замерла, осознав, что произошло. Смена модели поведения, удар по идентичности и предоставление возможности спасти. Даже что-то вроде фирменного Сашиного раскаяния было.

Он полностью скопировал модель поведения отца. Более того, теперь раскрылись корни этой модели. Саша в некоторых случаях использует детскую уязвимость, превращая ее в оружие. Включая в женщине «я же мать».

Но что еще может Костя? Какой смысл показывать ему это? Отнять у ребенка последнее средство коммуникации? Как еще ему пробиваться через туполобость взрослых? Дети, в силу особого к ним отношения, буквально вынуждены атаковать идентичность взрослых, чтобы их вообще услышали.

Можно попробовать перевести эту программу в осознаваемую плоскость. Хотя в таком-то возрасте… Даша прервала поток мыслей, но одна буквально не поддавалась, настойчиво и успешно сопротивляясь. Мысль эта была такой же непокорной, как и ее суть. Зачем я убила Сато?