В общем, я звал, просил, уговаривал. Не помогло. Они даже слова не сказали. Даже не дали мне знать, что они там, рядом. Что слышат меня.

Потом уже санитары меня паковали. Дальше все понятно. Психушка, в целом, место… забавное. Она, знаете, чем-то похожа на наркотический трип. В каком состоянии туда войдешь, в таком и будешь пребывать все время.

Вот я и пробыл пару месяцев в этом состоянии брошенности, преданности, ненужности. Ну, мне теперь кажется, что я тогда, лежа на койке и глядя на облупившуюся краску, все понял. Что если я буду так себя вести, то буду никому не нужен. Если буду говорить людям правду или бить морду подлецам.

— Вам уже не шестнадцать, — заметила Даша. — Вы можете позволить себе и говорить правду, и бить морду подлецам.

— Вероятно, — вздохнул Саша. — Это странно, конечно, прозвучит. Не смейтесь только. Мне кажется, что я там, в психушке, умер.

«Зачем ты убила Сато?» — мгновенно всплыл вопрос в голове у Даши. Она едва сдержалась, чтобы не застонать.

— Меня вовсе не тянет смеяться, — заметила Даша. — Отчасти вы правы. Какая-то часть вас тогда… не умерла, но уснула, скажем так. И в ваших силах ее пробудить.

«А так ли это?» — спросила себя Даша. Так ли это на самом деле? Можно ли вернуть парня, который говорит правду и бьет морду подлецам? Чтобы жил он, а не полупаразит-полуказанова. Захотелось плакать.

— Мне сейчас кажется, что я… Многое сделал только для того, чтобы не чувствовать этого. Чтобы не возвращаться в психушку. Ну, мысленно.

— Именно. Это наверняка повлияло на ваше поведение. К сожалению, у нас осталось мало времени. Вы хотели бы поработать с этой темой или вернуться к теме Кости?

— Давайте вернемся.

— Итак, мы остановились на том, что Ира испугалась и решила порвать ваши отношения. Вы сказали, что она упомянула о каких-то «играх». Что она имела в виду?

— Не знаю.

— Вы говорили Ирине о том, что Марина решила не бороться за детей?

— Нет, — покачал головой Саша.

В этот момент Даша поняла, что он начинает замечать схему.

— Вернемся еще назад. Вы говорили, что Марина просто обязана была биться за детей в суде, как и вы, так? И вы не знаете, чем бы кончилось это противостояние?

— Да, — Саша отвечал все более настороженно.

— Теперь снова перейдем к Ирине, которая испугалась отношений. Как вы сами говорили, испугалась она «мужика с прицепом». Так?

— Да, — уже растеряно ответил Саша.

— Так кто же должен был победить в суде?

Повисла тишина. Саша перестал моргать, но осознание встретил мужественно.

— Марина.

— Статистика таких дел говорит о том, что суды почти безжалостны к мужчинам, — согласилась Даша. — Для чего вы так хотели этой почти безнадежной битвы, если результат вам не был нужен?

— Чтобы втянуть во все это Иру и при этом иметь официальный повод остаться без детей.

— Вы замечаете параллель с той схемой, которую увидели пару сессий назад?

Саша взялся за голову, что-то шепча. Глаза его шарили по стене в поисках чего-то, способного его успокоить.

— Боже, да что я за… — он закрыл лицо руками. — Что я за чудовище?!

— Вы не чудовище, вы человек, но если хотите выйти за рамки этой схемы, вам придется много работать над собой.

— Я же даже… Все точно так же! Господи! Как вынуть это из себя?! Я же как паразит какой-то! Я же все на нее повесил! Ира!

Даша поняла, что сейчас он вряд ли ее услышит, и молча наблюдала за происходящим.

— Я и Костю использовал. Он получается, ну, как бы инструмент в этой игре. Я же с помощью него показал Ире, какой я классный отец! Мне для него, мол, ничего не жалко! Но я не хотел, понимаете?!

Саша посмотрел Даше в глаза, и она вдруг увидела в них безумие. Отвела глаза, не выдержав этого взгляда.

— Понимаете?! Я не хотел! Это не я! Не я!

— Понимаю, — успокоила его Даша.

— Я не хотел, просто… Надо отдать Костика Марине. Он не должен превратиться в такое же чудовище, как я. Нет, нельзя! Ему будет с ней лучше! А я… Мне, наверное, не стоит никаких отношений заводить, я ведь всем жизнь порчу. Да, да!

— Остановитесь, — прервала его Даша, чувствуя, что он так дойдет до самоубийства. — Вы не сделали ничего ужасного.

И тут же сама себе возразила. Сделал, и много. Но так делают почти все. Это почему-то нормально — калечить друг друга.

— Не сделал ужасного? — Саша удивленно посмотрел на Дашу.

— Сделали, — признала она. — Но таковы люди, мы все так живем. Всеми нами управляют программы, понимаете?

— И что делать?

— Для начала не принимайте поспешных решений.