Шрифт:
— Да прекратите! Хватит из меня дуру лепить!
— Вот об этом я и говорю, — кивнул Филипп Викторович. — Вы сами все понимаете.
— Вы же их буквально в транс ввели. Использовали их тревогу за свое будущее, возникшую после рассказа о деньгах, дальше напихали им все, что только можно, от растерянности до страха. Потом, как баранов, повели, куда вам надо. Проехались по мне, нарушили границы, подвели к нужному выводу — и все, всем спасибо! Вы на процентах, что ли?!
— Дарья, голубушка, дышите поглубже. Зря вас в это втянули. Гале разнос устрою, должна была знать же… Ладно, ничего страшного. Сходите к вашему психоаналитику, поработаете там с ПТСР, все хорошо будет.
Даша вдруг поняла, что он разговаривает с ней, как со слабоумной бабой. Она резко выдернула свою руку из его аккуратной, но твердой хватки.
— Ну так скажите мне, что я сказала неправду!
— Вам просто сейчас все видится в негативном ключе, — растерянно протянул Филипп Викторович.
— Ответьте на вопрос! Хоть одно слово лжи в моем выступлении было?
Он некоторое время смотрел ей в глаза, потом усмехнулся.
— Нет.
Глава XXVI
— Позволите?
Даша удивленно посмотрела на худощавого мужчину, подошедшего к ее столику. Он ждал разрешения сесть, положив руку на спинку свободного стула и глядя на нее своими светло-голубыми грустными глазами.
— Вы не отвечали на мои звонки и письма, поэтому мне пришлось подкараулить вас…
— Я не разговариваю с журналистами, — Даша вернулась к своей книге. — Уходите.
— Я не журналист! — возразил он. — Дайте мне хоть пару минут, чтобы все объяснить.
— Нет, — спокойно отрезала Даша.
— Минуту?
— Нет.
— Я действительно не журналист! Я писатель! Я пишу книгу и…
— Пишите ее в каком-нибудь другом месте, — попросила Даша. — Я не буду с вами разговаривать.
— Я понимаю, почему вы молчали все это время! — вдруг сказал он. — Понимаю, почему не давали интервью журналистам, когда вас поливали грязью. Я здесь не для того, чтобы копаться в грязном белье! Книга не об этой истории, но она будет частью… — он прервался, поморщился и поднял руки, будто бы призывая к терпению. — Извините, все очень сумбурно, но у меня есть разрешение.
— Чье? — несколько удивленно спросила Даша.
— Кости. Он дал мне интервью. Он согласен на разглашение материалов работы.
Какое-то время Даша молчала, взглядом изучая собеседника.
— Почему я должна вам верить?
— Я предусмотрел этот вопрос, — улыбнулся мужчина. — Пришлось пойти на крайние меры. Костя здесь, он ждет в машине.
Даша автоматически повернулась и осмотрела улицу, припаркованные машины, людей. Конечно, она ничего не увидела.
— Так я могу сесть?
— Все могут сесть, особенно в этой стране, — зачем-то цинично и не очень смешно пошутила Даша. — С чего вы решили, что я буду давать интервью? Мне это неинтересно.
— Подождите, но… — мужчина опешил. — Раньше вы молчали, потому что были скованы правилом конфиденциальности, но теперь-то в чем проблема?
— Вы думаете, я хочу оправдаться? — усмехнулась Даша. — Серьезно считаете, что я все это время ждала шанса восстановить справедливость? Я как-то пережила всю эту травлю десять лет назад, с чего бы мне поднимать эту тему снова?
— Нет! Я вовсе не об этом! Не думаю, что правда, какой бы она ни была, вам поможет. К сожалению, для этого слишком поздно. Мне показалось, что сама тема книги вам будет интересна. И, возможно, когда-нибудь она поможет другим людям, оказавшимся в подобной ситуации.
Даша снова задумчиво изучила собеседника. Он так и не сел на стул, ему, кажется, действительно требовалось для этого ее разрешение.
— И о чем же ваша книга?
— О нормах, — с готовностью ответил он. — И в частности в ней есть раздел о травле.
— Вряд ли я хороший пример для вашей книги, — покачала головой Даша.
— Позвольте мне самому решать, — улыбнулся мужчина. — Ваш пример не очень-то сильно отличается от примера Кевина Спейси.
— Не сказала бы, — возразила Даша.
— Его, как и вас, обвинили в чем-то, причем довольно бездоказательно. Эту тему подхватили жадные до острых тем СМИ. В травлю с удовольствием включились тысячи человек. Карьера разрушена, репутация запятнана. Он стал в некотором смысле нерукопожатной персоной. И уже не важен тот факт, что суд его оправдал. Самое страшное уже произошло. И все это потому, что травить людей — нормально.