Отец явно знал, что говорил, потому что все мужчины вдруг резко принялись принюхиваться и, прищурившись, внимательно смотреть по сторонам, когда Туман сосредоточенно выдохнул:

— Так может охрану выставим, пока не найдем его?

— Можешь пригнать к дому весь хренов полк моих косолапых, а толку от этого будет полный ноль! Пока Карат не захочет, чтобы его нашли — его никто не найдет! А уж если захочет, то, поверь мне, явно не просто потому, что неожиданно заскучает по старому другу или своей семье! Пойдемте, дети. Нам есть еще о чем поговорить!

И если бы я только знала о чем именно, то с радостью осталась бы на улице сидеть под ближайшим сугробом в ожидании Карата, чье появление произвело такой переполох!

Но, покорно снимая с себя пуховик и уличные угги, чтобы одеть теперь угги домашние, я склонилась к Мие прошептав и надеясь, что нас не услышат вездесущие Беры:

— А что не так с этим Каратом?

— Еще утром он был в коме с простреленной головой, — как можно тише прошептала Мия, склонившись и ловко запрыгивая в свои уги под неустанным контролем Севера, и быстро закивав утвердительно на мои округлившиеся глаза.

Спросить, что там было с головой этого Карата я уже не успела, потому что рядом нарисовался Рит, который помог мне снять с себя пуховик и проводил на кухню, словно ожидал, что теперь опасность грозит нам за каждым косяком каждой двери даже в стенах дома.

— Планы менять не будем. выдвигаемся через пять дней в земли Кадьяков, — заговорил Отец сразу же, как только опустился на стул, и наблюдая, как мужчины рассаживаются по своим местам, уже не торопясь ужинать, не считая только Янтаря, чье настроение нельзя было испортить ничем, если перед ним дымилась тарелка с ароматным горячим мясом.

— Поэтому метку ставить будем завтра, не откладывая дело в долгий ящик!

— Говоришь так, словно сам собрался участвовать в этом'…

От звука прозвучавшего на кухне голоса, мужчины повыскакивали со своих мест, роняя стулья и опрокидывая стола, вот только он не был совсем не знакомый!

И даже сквозь рычание Рита рядом и шипение его братьев за спиной, я с округлившимися глазами понимала, что долго искать маньяка номер один не пришлось.

И даже вызывать всю охрану Отца с ледника!

Потому что Карат пожаловал сам!

Он стоял все такой же жутко сексуальный и совершенно расслабленный, прислонившись мощным плечом к косяку кухни и запихав руки в карманы, словно не замечал, как мужчины на кухне рычат, скалятся и напряжены до такого предела, что воздух в помещении тут же стал тяжелым и каким-то даже вибрирующим, словно перед грозой в удушливый летний день, когда становится тяжело дышать, и волосы закручиваются пружинками от сверкающего в небе электричества.

И лишь Отец продолжал спокойно сидеть за столом, смешливо крякнув, хлопнув по своим бедрам ладонями и пророкотав так, что его голос как всегда заглушил даже рычание его сыновей:

— Хрен моржовый тебе во все дырки, жук ты хитрожопый!

— Спасибо, друг мой, но я не любитель экзотики, — изогнулась лукаво иссеня-черная бровь, когда Карат совершенно спокойно, грациозно и легко прошагал на кухню, разворачивая к себе один из стульев, чтобы опуститься на него, как ни в чем не бывало, словно его не была готова разорвать на части целая компания огромных и жутко злых Беров.

— Ну-ка сидеть всем! — рявкнул Отец, хлопнув по столу, отчего раздался треск и хруст, и мужчина недовольно поморщился, словно только что получил оплеуху от тетушки Зои, но изменившись в лице на долю секунды, прежде чем бросить тяжелый и недовольный взгляд на стоппившихся мужчин, рыкнув — ВСЕМ я сказал!!!

Если у кого-то стали проблемы с нюхом — могу вылечить сразу же! От него не исходит опасность или агрессия!

Покосившись на Карата, который просто сидел на стуле, галантно закинув ногу на ногу и с явным интересом рассматривая Беров, которые еще не кинулись на него и не устроили бойню лишь потому, что Отец никому не дал даже шага ступить вперед, пригвоздив тяжелым хмурым взглядом.

— И ты вот так просто позволишь ему быть рядом с нами поспе всего случившегося?! — я испуганно оглянулась. понимая, что нахожусь не только в кольце рук Нефрита, но и среди злых Беров, как и Мия со Златой, когда услышала, что рычит Янтарь.

Именно он!

Уже этот факт говорил о том, что в этой ситуации все не так-то просто, раз уж вне себя был даже самый добрейший из всех Беров, что я успела понять всего лишь за один день пребывания в семье Берсерков.

И если Север был самый очаровательный, Нефрит-самый красивый, Лютый- самый отрешенный, а Свирепый — самый милый, то именно Янтарь был той душой компании, который всегда ел и хохотал, хохотал и ел, всех миря между собой и не обижаясь, если за шутки ему иногда прилетало от братьев.