— С тобой тоже так носились? — шептала я, обнимая Мию, что лежала рядом на боку. положив обе ладошки на свой выпирающий животик уже размером с баскетбольный мячик, и замечая, как в ее красивой милой улыбке промелькнула явная грусть и напряжение.

— Тогда я была одна. Янтарь пытался помочь, но его не пустили ко мне, а с тетушкой Зои удалось поговорить уже после…

Странно было увидеть смятение у той, кто смотрел на Севера с таким обожанием и теплом, что сомневаться в их счастливой семейной жизни не приходилось.

— Это сейчас я все воспринимаю иначе, а в тот момент я была в панике и раздавлена морально…и физически. Боюсь подумать о том, что могло бы быть, если бы я на тот момент уже не была влюблена в Севера. Боюсь, что сейчас все было бы иначе.

Ну, ей-богу, чего они меня все пытались напугать?

— МИЯ… — я сжала ее прохладные ладошки, улыбаясь открыто и смело, — ну правда!

В конце-концов, не съест же Рит меня в процессе! У тебя и Златы такие же огромные по всем параметрам мужья. и вы же как-то умудряетесь жить с ними!

— Лютый — Полярный Берсерк, у него холодная кровь и разум. Он может причинить боль лишь своей силой. Но не больше. А наши мужья — Кадьяки…

— Огненная кровь, я помню.

— Не просто огненная, — Мия тяжело вздохнула, словно не знала, как еще мне можно объяснить то. что я никак не могла понять, — Север отличается от своего рода. Не потому, что он Король. У него другая суть: горячая кровь, но холодная голова. Его потому и назвали Севером. Он способен себя контролировать в жизни и дает волю внутреннему огню только в момент боя. Тогда он выпускает зверя и становится опасным для окружающих… — помолчав Мия, опустила ресницы, проговорив еще тише, — …знаешь, когда я упала с Ледяного хребта в океан, то могла бы умереть за считанные минуты от переохлаждения. Лютый спас меня. Но Север, чувствуя, что я рядом, в ту секунду не осознавал, что наносит удары своим братьям. Тех, кого он искренне считает своей семьей. В такие секунды Кадьяки становятся просто безумны, и перестают быть собой… мир для них перестает существовать в лицах, есть только их ярость и жажда крови.

— В старые времена Кадьяков, которые впадали в бешенство во время боя и долго не могли успокоиться — убивали свои же братья.

Мы обе вздрогнули, услышав знакомый голос и напряженно застыли, в первую секунду глядя только друг на друга огромными глазами.

— Разве вы не ушли на ледник? — первой обернулась Мия, поворачиваясь на спину и открывая мне вид на Карата, который стоял теперь в моей спальне, подпирая дверной косяк и прислонившись к нему головой, лишь с хитрой усмешкой пожал плечами:

— Ледяной передумал оставлять меня в своем доме.

Кажется, Мия поняла о чем речь, когда неожиданно улыбнулась, а мужчина тихо и проникновенно рассмеялся, закивав утвердительно головой.

Господи, ну какой же все-таки он был красивый!

Не просто красивый, а греховно соблазнительный!

До сих пор не верилось, что он — отец моего Нефрита!

Оттолкнувшись плечом от стены, мужчина прошел вперед медленно и подчеркнуто осторожно, словно боялся испугать нас своим присутствием в комнате, заняв место на кресле напротив кровати и галантно закинув ногу на ногу, кивнул нам, не пытаясь приблизиться еще, даже если остальные Беры, вроде Севера или Янтаря могли спокойно валяться с нами на кровати тоже, не испытывая при этом никакой неловкости.

— Вы обе знаете о том, кто такие Берсерки, — улыбнулся Карат, чуть выгибая брови и напоминая в эту секунду философа-дьявола, который мог рассказать о всех грехах мира в подробностях, цитируя при этом Библию ей-богу, — Знаете, что имена нам дают не сразу а лишь после так называемого перехода. Но знаете, как это происходит?

Мы с Мией лишь покачали отрицательно головами, садясь рядом друг с другом на кровати, и во все глаза глядя на того, что собственной персоной явился и решил приоткрыть еще одну тайну Беров, что было само по себе так неожиданно, что вызывало восторг и немного страх.

— Мы рождаемся людьми, но звериные инстинкты в нас сильнее. Особенно у чистокровных. Наши предки были правы, когда отдалились от людей, уходя в глухие леса на воспитание своим отцам и духу свободы, потому что молодые Берсерки больше зверята, чем дети. Человеческие женщины не справятся с детьми, которые их быстрее. сильнее и опаснее.

К чести Карата, он даже не покосился на Мию, которая смущенно прикрыла свой животик руками, словно пытаясь сказать своему пузику, что она хоть и маленькая, но справится. Со всем.

— Переход начинается тогда, когда Берсерк пытается отыскать в себе человеческую сущность и оставаться в ней какое-то время. Это сложно. У кого-то весь процесс занимает пару недель. а у кого-то несколько месяцев. Чем дольше длиться этот период, тем сильнее будет Бер. И лишь когда он может досточно долго оставаться человеком и обращаться в зверя не по велению природы, а по собственному желанию, значит, что он готов.

Пока мы с Мией сидели, буквально не дыша, Карат лишь пожал плечом, словно не рассказывал о традициях тех. кого в нашем мире просто не должно было существовать по всем канонам логики, а читал лекцию по биологии в старших классах!