— Пойдем, намажу место ожога, пока всё волдырями не пошло, герой!

Конечно же с моей вечной невнимательностью только после ее слов мой взгляд метнулся на руки Карата, тут же отыскав, что его кисть была обожжена практически полностью с тыльной стороны, покраснев и местами пойдя белесыми разводами, словно верхний слой кожи пошел неравномерной волной.

Жуткое и болезненное зрелище, от вида которого я содрогнулась и почему-то поморщилась, буквально собственной кожей ощущая его боль и тот разъедающий жар, который теперь так просто не пройдет, лишь теперь понимая, что именно Карат спас Мию от ожога, очевидно, отшвырнув от нее сковородку с раскаленным маслом и кусочками жарящейся рыбы, которые теперь валялись на полу после того, как сползли по стене вместе с потоками масла.

С ума сойти! Вот это реакция!

Вот это сила воли, а еще полное безразличие к собственной боли, когда Карат спокойно убрал рукав куртки из рук тетушки Зои, снова дернув бровью. но в этот раз ответив:

— И пострашнее бывало. Скоро само заживет.

Я так и осталась сидеть на стуле, на котором меня легко перенес Нефрит, цепляясь за его сидушку подрагивающими пальцами, и с приоткрытым ртом наблюдая за тем, как Карат просто ушел, бросив последний взгляд на компанию. расположившуюся на полу и почему-то задержав особенно тяжелый, пронзительный и даже какой-то предупреждающий взгляд на Отце.

Было ощущение, что мужчины способны понимать друг друга без слов и жестов, разговаривая одними лишь взглядами, что лично меня ввергало в полный шок и недоумение, когда Отец практически смущенно кашлянул. пригладив свою бепоснежную бороду широкой большой ладонью, а Карат снова дернул бровью, словно ставя жирную точку, и ушел совершенно бесшумно.

Может Берсерки умели общаться мысленно?

Или это их медвежья кровь как-то способствовала молчаливому понимаю происходящего без единого звука?

Я улыбнулась Нефриту, который подошел ко мне, склоняясь и заглядывая в глаза, словно пытаясь прочитать в них все мои эмоции, мягко улыбаясь и осторожно вытирая большими горячими ладонями мокрые разводы от слез с моего лица, когда на кухню влетел перепуганный Свирепый, тяжело дыша и всматриваясь с явным удивлением на посиделки и полуразрушенную кухню, в центре которой теперь торчали выдранные Севером половицы, и не обращая внимания на то, как недовольно Отец шикнул на младшего сына:

— Явился наконец!

– ..Я из дома бежал, — пробормотал белокурый мужчина приглушенно, даже не обернувшись на Отца и продолжая рассматривать всех тщательно, сдержанно, но все таки не в силах скрыть явного переживания.

— Стареешь или ленишься? — снова шикнул Отец, фыркнув на слова Лютого, который недовольно повел плечом, покосившись на Ледяного холодно и колко:

— Он восемьдесят километров пробежал за пару минут!

— Мог бы и быстрее пробежать! Я своего сына знаю!

Кажется, на эти слова никто не обратил никакого внимания, пока младший сын великого Короля Полярных присматривался и принюхивался. почему-то оглядев даже меня помимо бледной, но улыбающейся Мии, наконец проговорив тихо и осторожно, словно своими словами мог нанести вред:

— …В городе есть хорошие врачи. Может привести утром, чтобы она посмотрела девочек?

— Она? — хмыкнул Отец, хитро прищурившись на Свирепого, вот только никто больше и пикнуть не успел, потому что и Нефрит и Север гаркнули практически в один голос, отчего я нервно хихикнула:

— ДА!

— Вы бы спросили сначала какой она врач то, а то может стоматолог какой-нибудь!

Я покосилась на Отца, не в силах понять, отчего он так веселился и почему именно сейчас в его глазах были смешливые огоньки и явное неприкрытое луковство, с которым он смотрел на своего младшего сына.

— Это ж откуда ты такие названия то знаешь? — криво и насмешливо усмехнулся Лютый, не давая спуска Отцу и этим самым пытаясь защитить своего милейшего брата, который, на первый взгляд. не обращал совершенно никакого внимания на выпады Ледяного в отличие от своего старшего брата.

— Шмель рассказывал, я и запомнил! Знаю. что точно врач какой-то… правда, что конкретно лечит уже не помню, — усмехнулся Отец, на что Янтарь громко гыкнул. пытаясь безуспешно подавить свой смех, — Молодая она говоришь?

Снова сверкнул Ледяной хитрыми глазами по младшему сыну. который лишь мельком посмотрел на своего излишне развеселившегося отца, не выказывая никаких эмоций, лишь ответив сухо и как всегда приглушенно:

— Мопложе тебя, пап.

— Ну хотя бы не старше шестидесяти?

Янтарь снова хрюкнул от смеха, уже отыскав где-то еду и явно активно запихивая ее в себя, отчего звук получился такой приглушенный и жующий, когда Свирепый снова и бровью не повел в сторону своего отца. словно речь шла не про него.