Калум открыл дверь, выпуская девушку в темную ночь:

— Ты уверена…

— Ты всегда спрашиваешь это. Я сама могу дойти до дома, спасибо тебе большое.

— Как пожелаешь.

Несмотря на собственные убеждения, относительно связи между их видами, Калум подошел ближе, отметив, как покраснели ее щечки, и уловив тонкий аромат женского возбуждения. «Почему эта маленькая злючка его так привлекала?»

С усилием отступив назад, Калум улыбнулся, глядя в янтарно-карие глаза цвета шотландского виски:

— Судя по тому, как ты дерешься, я должен волноваться за твоих противников.

— Разумные слова. — Уходя, девушка в шутливой манере козырнула воинским приветствием, приложив к голове пальчики.

«Воинское приветствие?» От тревоги у его альтерэго кота шерсть встала дыбом. Даонаины держались подальше от военных. Если правительство когда-нибудь узнает об их существовании, вероятно, результатом станет истребление перевертышей.

Наблюдая, как девушка пересекает парковку, мужчина улыбался. Её круглая попка отлично смотрелась в обтягивающих джинсах, а походка Вики, по его мнению, меньше всего походила на ту, что могла быть у военных. Он мечтал жестко нагнуть ее, сильно схватить за бедра и… Его животная половина замурлыкала от возбуждения.

Для того, чтобы успокоиться, Калум сделал глубокий вдох и почувствовал приближение Алека. Его брат появился на парковке, чтобы поговорить с Викторией. Они обмолвились несколькими словами, а затем Алек провел рукой по ее длинным волосам, заправляя за ушко выбившуюся прядь. Тонкий аромат заинтересованности и возбуждения — исходивший от обоих — благодаря дуновению ветра, достиг Калума.

Это было чертовски странно. Оборотни интересовались людьми не больше, чем собаки интересовались спариванием с кошками. И даже если были исключения, никто из клана даонаинов не мог позволить себе связаться с человеком.

К тому времени, как Алек подошел к нему, Калум все еще не знал, что сказать. «Как он мог читать брату нотации, если сам чувствовал влечение к этой девушке?»

— Она действительно хорошенькая. Не так ли?

Алек обернулся и проводил взглядом исчезающий в ночи силуэт Виктории:

— Слишком хорошенькая. В последнее время она является сильным испытанием для моей сдержанности. Почему она так вкусно пахнет? — Его верхняя губа приподнялась, когда он попытался уловить аромат девушки в воздухе. — Ее аромат тоже сносит тебе крышу, да, братишка? Жаль, что она человек. Мы чувствовали подобное только тогда, когда разделяли нашу самку.

— Да, это так. — Он не чувствовал ничего правильнее, чем момент, когда они с братом вместе доставляли удовольствие женщине.

Пока Калум выключал свет в баре, Алек прошел по коридору и открыл тяжелую дверь, ведущую в туннель. В маленькой гостиной было достаточно чисто, не считая разодранного дивана.

— Чьи когти сделали это? — спросил Алек, проводя пальцами по дивану.

— Дочери Ребекки, Линдси. Она сделала это, во время своего перехода. Твою мать, или это я старею, или наши дети проходят первую трансформацию раньше, чем мы?

— Судя по новостям, человечество стало раньше входить в период половой зрелости. Видимо, даонаины не исключение. — Алек сделал паузу, а затем усмехнулся. — И да, ты действительно стареешь.

— Да пошел ты, — мягко огрызнулся Калум и открыл дверцу встроенного шкафа.

Алек зашел внутрь. Позади висящей на крючках одежды он нащупал две панели и нажал на них одновременно, затем переместил руки и нажал ещё на две. После едва слышимого щелчка, мужчина с немалым усилием толкнул плечом дверь в пещеру. Ни один человек не смог бы открыть ее в одиночку.

Калум прошел внутрь, вдыхая холодный, влажный воздух с примесью ароматов сырой земли и извести. Спустившись в пещеру, он разделся и убрал свою одежду в специально вырезанные для этого ниши. Он чувствовал потребность в немедленной трансформации. Облегченно вздохнув, мужчина сконцентрировался, сливаясь с сознанием и впуская в душу необузданность дикой природы, словно ветер в открытое окно. Магия текла по его коже, проникала глубоко в кости и изменяя его. Калум упал вперед, приземляясь на четыре лапы.

Алек всё еще раздевался, действуя спокойно и неторопливо, в свойственной ему манере. Калум широко зевнул, с тонким намеком, демонстрируя свои острые клыки. Его брат только усмехнулся:

— С таким темпераментом ты получишь сердечный приступ, до того, как тебе стукнет семьдесят.

Когда воздух с улицы достиг пещеры, Калум уловил запах кролика из лесной чащи, и его хвост дёрнулся. С усилием удерживая себя от желания подчиниться первобытным инстинктам, Калум оторвался от запаха. У них были дела, с которыми нужно разобраться до охоты.