— Смотри, — расстегнула верх своего комбинезона, задрала до груди футболку и показала мужчине свои синяки и раны. Потом отбросила в сторону косу, с правого плеча на спину, показала свою синюю шею и печально всхлипнула. — Вот. Видишь? Я для них тоже всего лишь животное. Пленница. Такая же, как и ты. Поэтому ты можешь мне верить. Я правда хочу с тобой подружиться. И помочь. Возможно, объединив силы, мы вместе сумеем отыскать выход к свободе.

— С тобой? С человечкой? Да никогда, — фыркнув, он повернулся ко мне спиной, продемонстрировав мне свои упругие, жутко сексуальные, голенькие ягодицы, которые отчего-то вдруг захотелось хорошенько пощупать пальцами и оценить их завидную упругость. — Недостойна.

Капец. Это будет сложнее, чем я думала.

Больше Лигр не произнёс ни звука. Лишь урчал и рычал, стоя ко мне спиной, демонстрируя полное неуважение ко мне как к личности и к моим словам.

Кому-то надо запастись терпением и бухнуть слегонца. Ибо нервы ни к чёрту.

***

В итоге я ничего не добилась. Три дня морила высокомерного великана голодом. Он сходил с ума. Психовал, кидался на клетку. Рычал, бил руками и ногами по прутьям. Угрожал мне расправой. В общем, буянил так лихо, что я думала, опрокинет клетку вверх дном. Больно было смотреть. И очень страшно. Я боялась подойти к вольеру ближе, чем на четыре метра. Сидела на полу, прижавшись спиной к стене, и смотрела на сорвавшееся с цепи зло. Делать было нечего. Мне нельзя было покидать вольер. Бандиты приказали выполнить задание — узнать всю правду о Лигре. Но я не знала, как это сделать. Проще было с гориллой договориться, чем с ним.

И да, он не превращался в зверя. Странно. Лигр провёл три дня в облике человека. Я уже подумала, что он никакой не оборотень, меня просто разыграли или незаметно накачали наркотиками, чтобы запугать и заставить бояться бандитов.

На третий день заточения «заключённый» ослаб. Сидел в углу. Молча. И умирал. Без еды, воды, общения. В этот же день, теряя терпение, в помещение вломились браконьеры — наши личные надзиратели. Руби и Джейк.

— Ну что, Рапунцель, как успехи? — выдали с порога сердитым тоном.

— Дайте нам ещё время, — с беспокойством вскочила с пола. Я знала, зачем они здесь. Укрощать и воспитывать. Причинять боль.

— Время — деньги, рыбка. Босс не в себе. Ты его расстроила.

Внезапно в руках Руби появилась шипованая плеть, а в руках Джейка — огромная длинная планка — шокер. Ох, нет! В горле пересохло, голова пошла кругом.

— Не надо. Подождите, — бросилась к ним навстречу, закрывая своим телом клетку. — Мы почти подружились, ну правда, — я наиграно улыбнулась, кивнув в сторону неподвижного, как статуя, «экспоната», сидящего в углу.

— Да уж, видно, как вы «дружите», — огрызнулся Руби, закатывая рукава. —Отойди, дурочка, иначе и тебе достанется. Одним ударом позвонок рассеку, и носом хлюпнуть не успеешь.

— Эх, всю грязную работёнку, как обычно, валят на нас.

— Ты ещё скажи, что тебя это не заводит? — Руби прищурился.

— Ещё как заводит, — в ответ его напарник злобно расхохотался.

— Я же говорил, что сюси-пуси с ним не прокатят. Нужно было ещё давно показать, кто здесь хозяин.

Оттолкнув меня в сторону, бандиты разом подскочили к клетке и с громкими криками принялись лупить Лигра одновременно то плетью, то шокером. А я ничего не могла сделать. Зажав рот ладошками, сидела на полу и навзрыд рыдала:

— Оставьте его, оставьте! Он ведь безоружен. Беспомощен. Слаб! Так нечестно. Несправедливо! А слабо бросить ему вызов один на один?! В честном бою. Уроды!

Но меня никто не слушал. Они гатили мужчину шокером и кнутом с характерными мерзкими звуками врезающейся толстой плети в обнаженную кожу, что свистела и рассекала воздух во время мощных замахов. Незнакомец даже не сопротивлялся. А я поражалась его стойкости. Несколько минут он сидел как кусок скалы, даже не пикнул, не шелохнулся от боли и сумасшедшего града из резких ударов. Мне хотелось закрыть несчастного собой, своим телом и крепко-крепко его обнять. Пожалеть, успокоить, позаботиться об увечьях. Ведь его тело сплошь покрылось свежими ранами.

— Ох ты ж, бля! Какой упертый. Сопротивляется, гад!

— Ничё, сломаем. И не таких тварей ломали.

В конце концов, Лигр сдался. Упал на пол. Кажется, потерял сознание.

— Ладно, на сегодня хватит, — бандиты также выдохлись из сил, будто пробежали километровых кросс по пустыне. — В следующий раз, — обратился ко мне один из гавнюков, — мы захватим паяльник и будем выжигать на коже этого уродца произведения искусства, которые останутся с ним на всю жизнь. У тебя есть сутки, малышка. Или потом ты всю жизнь будешь себя винить.

— О, да, Ясмина. Запомни! Ты и только ты виновата в страданиях и боли этого несчастного существа.

***

Когда они ушли, я, напрочь теряя разум, забралась в клетку. В тот миг я не думала ни о чём, кроме мужчины, лишь чувствовала вину, что безжалостно драла мою грудь как стая диких кошек. Да, это я виновата в мучениях Лигра. Я должна была его спасти. Пусть лучше сожрёт. Если завтра негодяи заявятся сюда с паяльником, честно, моему бедному сердцу настанет конец. Поэтому, отдавшись риску, я снова залезла в клетку. Прошлый мой визит закончился тем, что меня чуть было не задушили, но что ждёт меня сейчас?