— Логично, — Араб продолжает барабанить пальцами по столу, но уже более задумчиво.

— Давайте дальше. «Додумаем» до конца. Допустим, двести лет назад в вашем городе кто-то первый стал заниматься боксом, чтоб иметь на вооружении что-то, чего пока нет у других. Тоже методику, пусть и контактную. Как вы обнаружите наличие такого человека? Или «исследовательского центра»?

— Место тренировок раз, — отвечает Саматов.

— Может быть закрыто от наблюдения извне, — возражает Араб.

— Группа тренирующихся людей, нужны спарринг партнёры, — продолжает Саматов. — Врачи-травматологи, в случае спортивных травм в неотлаженном процессе. Информация подобно кругам на воде. Если знать, что искать, то…

— И реальные случаи применения этого нового бокса в городе, — завершаю за него я. — В тех же уличных драках. Но важнее травматологи. Давайте проведём до конца аналогию с мышами.

— Кто-то, если реально тренируется этому, должен будет иметь в активе подтверждённые успешные случаи своего летального воздействия на организм именно человека. — Через полсекунды выдаёт Араб, видимо, мыслящий в профильном для себя медицинском поле. — Всё остальное не будет являться реально подтверждённым результатом…

Араб с Саматовым вопросительно смотрят на меня. Я молча киваю им в ответ и хлопаю два раза в ладоши.

— И сколько таких экспериментов нужно? — через паузу осторожно интересуется Саматов, глядя на нас с Арабом по очереди.

— Давай по аналогии с мышами? — смотрю на Араба. — Есть какие-то нормативы?

— Мыши не совсем то, — с досадой смотрит сквозь меня Араб. — Мыши больше используются для тестирования лекарств в лабораторных исследованиях. В литературе встречал разделение исследовательских групп по двенадцать особей. Почему именно это число — без понятия.

— Однако… — сводит брови Саматов. — Глушить по двенадцать человек в одной партии… в нашем веке… И партий нужно больше одной, да?.. Нет, это запредельно.

— Партий нужно явно больше одной. И как по мне, всё наоборот логично. — Не соглашаюсь. — Вот смотрите. Я вожусь с Анной, это та пациентка, уже которую неделю. Без выходных, часами в день, и если сравнивать со спортом, чувствую себя где-то на второй разряд. От того, что может быть, если взять за цель хотя бы мастера спорта, а это далеко не предел… А представьте, какой опыт специалисту, — выделяю слово интонацией, — необходимо наработать, чтобы чувствовать себя уверенно в любой ситуации? А вдруг у конкретного объекта сопротивляемость будет повышенная? А вдруг объект окажется здоров, как конь? И организм сам себя будет отлечивать быстрее, чем ты ему вредишь?

— В таком разрезе, картина меняется, — задумчиво комментирует Саматов, глядя на мышей, снующих по клетке. — Такие эксперименты однозначно оставляют обнаружимые следы, которые отследить при желании проще простого. По двенадцать человек в серии…

— Даже если по одному, — задумчиво перебивает Араб Саматова, глядя на того исподлобья.

— С этим уже можно начинать работать, на уровне мониторинга. Признак очень «читаемый». И в наше информационное время… — Саматов не договаривает.

— Подчёркиваю. Если в серии больше одного человека, это должны быть однотипные диагнозы, типа как похожие инсульты. Инфаркты по одному типу. И так далее. — Смотрю на Араба, — про число двенадцать в серии ты сказал сам. Но даже пусть это будет и уменьшено до десятка. Я не идеализирую мир. Но с моей колокольни, это невозможно. Инквизиция и фашизм, хочется верить, давно позади.

— Скажем, такое отслеживается даже в Танзании, если знать, что искать, — задумчиво говорит Саматов. — А если сопоставить имеющих ресурс с имеющими одновременно тренировочную базу, то вариантов вообще… Вопросов больше не имеем! — прерывает он сам себя, хлопая ладонями по коленям. — В обозримом будущем, нашим бабочкам их львы не страшны.

— Да. Это как из гаубицы по воробьям, — подтверждает что-то, понятное только им, Араб. — Одного убил, остальных напугал… Саша, а ты чего завис?

— Вот задумался. Пока вы меня теребить не начали, и в голове не держал двигаться в этом направлении. — С удивлением ловлю себя на каких-то детских эмоциях. — Сейчас, когда выяснили, что я этого не смогу, чувствую, как будто подарок отобрали, врученный на день рождения.

Араб снова начинает неприлично ржать, а Саматов удивлённо переводит взгляд с него на меня.

— Саня, я сейчас не буду тратить на это время, — сквозь смех говорит Араб, — но ты попытайся с этим справиться сам… иии-и-хи-хи-хи-хи-и-и… А если не получится, Лена тебя дома вполне сама протерапевтирует.

— Да что за ерунда! — прислушиваюсь к себе вслух. — Какая-то незрелая личность, «хочу» пытается взять верх над «надо». Бред какой…

— Мальчики любят ножики, — продолжает веселиться Араб, хлопая меня по плечу и направляя к двери. — Я в переносном смысле, образно. Так что всё нормально. Тем более, тебе по возрасту ещё и не полагается быть зрелой личностью. А если ты ещё повеселишь меня тут ещё с пять минут, то ты не успеешь в оговоренные тобой самим сроки в центр города.

Вечером к нам с Леной заваливаются Юра с Алиёй. Алия с порога целует Лену, вешаясь ей на шею, а Юра, вежливо дожидаясь окончания женских поцелуев, прокашливается, привлекая внимание, и протягивает Лене пакет, а мне конверт.

Автоматически приняв конверт, заглядываю в него и обнаруживаю денежные купюры. Не считая, тут же отправляю конверт обратно Юре в нагрудный карман. Быстро. Так, что он успевает только моргнуть глазами, обнаружив мою руку, возвращающуюся обратно от его кармана.