Ответ пришел меньше, чем через минуту. «Да».

Я перевела звонок в визуальный режим и увидела, что Мортон сидит в своем инвалидном кресле. Он опять находился в книгарне и оделся практически так же, как в прошлый наш разговор. Мне показалось, что Мортон — человек привычки, который всегда носит одно и то же.

— Здравствуй, Эмбер, — сказал он. — Мой командир-тактик, Саанви, сказала, что ты закончила расследование на морской ферме и вернулась в улей. Мои поздравления.

— Спасибо, — ответила я.

Мортон, похоже, внимательно меня рассматривал.

— Как и раньше, благодаря твоей преданности, встреча с Внешним миром тебя не затронула.

— Да. — Я поспешно сменила тему и начала рассказывать Мортону тщательно подготовленную смесь правды и лжи 1c7738. — Я позвонила тебе, потому что, когда я была там, кое-что произошло. Шторм заставил рыболовную флотилию другого улья попросить на нашей ферме убежища на пару дней, и я встретила одного из их капитанов. Она сказала, что ее зовут Селандина, и передала для тебя сообщение.

Мортон ровно посмотрел на меня.

— Это не может быть правдой. Селандина умерла в результате моих действий.

— Селандина не умерла. Она рассказала мне, что Клер помогла ей сымитировать смерть и вернуться на старую морскую ферму. Селандина велела передать, что она не твоя жена. И никогда не могла быть твоей, поскольку любовь должна отдаваться свободно, а не выдавливаться заключением. Сейчас она снова счастлива в своей океанской жизни и желает тебе попутных ветров в будущем.

Мортон покачал головой.

— Это не может быть правдой, — повторил он.

— Я разговаривала с Селандиной в каменном укрытии у моря. Она нарисовала кое-что на стене, и я сделала несколько снимков, чтобы тебе показать.

Я постучала по инфовизору, отправляя Мортону изображения, и увидела, как неверие на его лице медленно сменилось потрясенным принятием.

— Это русалка Селандины, — сказал он. — Она говорила мне, что русалки рождаются в море и умирают, если их слишком долго держать вдали от него. Она сказала, что это произойдет и с ней и в качестве предупреждения нарисовала русалок на всех стенах своих апартаментов. Когда она умерла на пляже первого уровня, я подумал…

Он оборвал фразу и закрыл лицо руками.

— Тебе нужно время, чтобы осознать эти новости, — сказала я. — Мне лучше закончить звонок и дать тебе отдохнуть.

— Нет, не уходи пока. Просто дай мне минуту…

Изображение Мортона на моем инфовизоре застыло. Я откинулась на спинку скамьи и слушала птичье пение, ожидая, пока он придет в себя. Когда изображение, наконец, изменилось и задвигалось, я увидела в глазах собеседника прежнее потрясение, но голос он твердо держал под контролем.

— Спасибо, что рассказала мне о Селандине. С ее стороны очень великодушно пожелать мне попутных ветров. Я бы и сам отправил ей наилучшие пожелания, но, если она вернулась на старую морскую ферму, это, наверное, невозможно.

Я аккуратно подбирала слова.

— Улей — весь наш мир.

Мортон кивнул.

— Ты мудра, Эмбер. Если бы в молодости я подчинился песне Долга улью номер десять, то уберег бы себя и Селандину от многих страданий. Улей — весь наш мир. Работа может иногда сводить нас с людьми за его пределами, но мы должны помнить, что они не принадлежат к нашему миру, и не привязываться к ним.

Он помолчал.

— В прошлый наш разговор ты спросила, почему телепаты не должны встречаться. Я отказался ответить, поскольку думал, что ты слишком молода и неопытна для бремени подобного знания, но я ошибался. Если тебе хватило смелости встретиться с Внешним миром и непоколебимой преданности улью, чтобы вернуться, не пострадав от охотника за душами, ты справишься и с правдой о телепатах.

Я поколебалась. Мортон предлагал ответ на вопрос, который изводил меня с тех пор, как я вышла из лотереи. Хотелось ли мне его услышать? Я узнала, зачем ульям нужны морские фермы, и пожалела об этом. Разыгралась короткая война между моим здравым смыслом и любопытством. Здравый смысл победил.

— Ты говорил, на телепатов возложено чудовищное бремя знаний, и я сама в этом убедилась. Ты говорил, что неразумно утяжелять этот груз намеренным желанием узнать больше, и сейчас я верю в твою правоту. Я больше не хочу знать причину, по которой телепаты не должны встречаться.

Мортон печально улыбнулся.

— Я должен рассказать ее тебе, Эмбер. Улей чувствует, что это знание слишком опасно для телепатов. Улей прав, как всегда, но неведение тоже опасно. Оно может заставить новичка нарушить это правило, чтобы посмотреть, что случится.