Губы леди Тир чуть дрогнули, но я говорила не для нее. Я говорила для тех, кто сейчас стоял за моей спиной, для той, чей сын предал моего отца. Есть ли здесь мать того, кто предал среди этих шести?

— Что вы знаете о заклинателях на самом деле? — я качнула розовый нефрит на поясе. — Не удержать можно, используя инструмент. А Глас — это дар, и все повинуются.

Сзади зашептались.

— Уровень удержал бы даже сир Аксель, — отрубила я жестко и безапелляционно. — А отец был сильнее и старше.

— Блау не удержал уровень, — ноздри леди Бартуш гневно затрепетали. — Не удержал!

— Не удержал, — кивнула я легко. — И для владеющего Гласом этому есть единственное объяснение. Кто-то отвлек, ударил в спину, нарушил концентрацию, вынудив выбирать — защищаться или контролировать тварей…

— Чушь!!!

— Это Блау…!

— Действительно, — процедила я язвительно. — Чушь. Иначе придется поверить, что это один из ваших детей приговорил всех… что чей-то сын, племянник, брат… предатель, — я смотрела на каждую из матрон по очереди, не опуская взгляд.

Чей сын? Чей? Кто?

Резкий стук трости о камень оборвал перепалку. Леди Тир грузно поднялась с кресла.

— Я увидела всё, что хотела. Продолжайте праздновать без нас.

***

Перед тем, как отпустит юную овцу на вольный выпас, играющая в радушную хозяйку вечера, Аю решила почтить традиции и запустить фонарики в небо. Каждой даме досталось по настоящему произведению искусства из тонкой рисовой бумаги — кому-то пылающий золотом крыльев феникс, кому-то пагода, кому-то цветок. Мне — обычный пузатый четырехгранный купол.

— Пожелания, — кивнула Аю на столик с кистями и тушницами. — Чтобы удача сопутствовала нам этой зимой. Леди Блау? — кивок слуге и мне преподносят отдельный набор. — Не стоит пренебрегать традициями, возможно, это последний шанс, чтобы небеса услышали ваши молитвы.

Я сладко улыбнулась старухе в ответ, обмакнув кончик кисти в тушь. Думала я недолго, глядя на эту толпу хищниц, чего хотела бы больше всего.

Чтобы не злоумышляли. Против Блау. И против Севера. Потому что Север — это Блау, а Блау — это Север.

Ровные четкие косые штрихи ложились один за другим.

Потому что нам единственным некуда идти. Нас не примет ни один Предел, везде свои заклинатели, а Блау держат, держали и будут держать — Север.

Ещё штрих и ещё.

Нам некуда идти и некуда отступать. Не трогайте Блау и не трогайте Север, и мы не тронем вас в ответ.

Я легонько стукнула по кисти кончиком пальца, стряхивая излишки туши. Щелкнула кольцами и снизу фонаря запылал магический огонь, подпалив фитиль, а дальше — никакой силы, чтобы не вспугнуть удачу — псаковы традиции. Снизу вспыхнуло, и алый четырехгранный купол из рисовой бумаги дрогнул, качнувшись алыми пузатыми боками несколько раз и, дернувшись на ветру, начал набирать высоту, устремляясь в звездное небо. К сотням и тысячам таких же огней.

Сотни желаний. Сотни надежд. Сотни чаяний.

****

Слуга заработал строгий взгляд Старшего управляющего и покорно склонил голову — отвлекся, не прав. Так он не ошибался уже давно, вышколенный за много зим. Но не следить за фонарем единственной юной сиры на этом празднике он не мог. Даже сморгнув несколько раз, он всё-таки решил, что просто перепутал иероглифы и ему показалось.

«Чтоб вы все сдохли», так прочитал слуга то, что недрогнувшей рукой вывела юная воспитанная сира кистью на алом пузатом боку. Черная тушь немного потекла, но видно было отчетливо — небеса прочтут. Решительным почерком, жесткими и четкими, почти по-мужски скупыми штрихами.

Слуга посмотрел наверх, в небо, где уже почти исчез фонарь, потом на изящную маленькую леди, потом снова наверх. Юная сира улыбалась, скромно опустив глаза в пол, выполняя положенный по этикету поклон Младшей — Старшим дамам на прощание.

Показалось, с облегчением решил он. И что только не привидится на старости зим.

***

Я — отчиталась — всплеск, согласие на ритуал, личная оценка ситуации. Сделала всё, что просили менталисты, и готова поклясться Великим, вся пятерка уже получила информацию. Это значило, что дальше время на празднике было только моим — мы договаривались, но упертый Каро решительно следовал сзади, молча, отстав на пару шагов — настоял проводить хотя бы площади.

Следующий ход за Аю — назначить время и место. Я сделаю свою часть работы, и пусть ловят своих сумасшедших старух, которые решили проводит ритуал почти под самый канун зимы.

Никого из менталистов видеть не хотелось. И Бутча особенно. Исключения всегда только подтверждают правила — верить нельзя никому. Даже когда очень хочется.

Настроение катилось на дно. Раздражало всё. Эта суета, этот праздничный гомон, эти счастливые лица — всё, решительно всё раздражало.