– Неужели ты ожидал удивить меня какими-то посмертными писульками, а? Это так, баловство для слабаков и неудачников, которым и лишний месяц-два протянуть — немалый срок. Я же прожил слишком долго и познал так много, что ни в один «Дневник» этих знаний не уместить. Не говоря уже о нажитых материальных ценностях и социальных связях.

Он тяжело вздохнул:

– Впрочем, я и не надеялся услышать что-то новое для себя. Дневники памяти, спутники-воскрешатели, двойники-подменыши, реинкарнаторы бессмертных из их волшебного магазина — это все не бессмертие, а всего лишь жалкие попытки обмануть смерть. И они точно так же чреваты потерей уровней, ценностей и воспоминаний. Как своих, так и чужих, нажитых совместно.

У входа в палатку появился широкоплечий арб, вызванный Мортусом через приват.

– Проводи господина графа и его спутников к Поющему Камню. Они нас покидают…

– Нет!
– - воскликнул Шардон, – Я ведь только начал, и вы не слышали о других возможностях… – он сделал акцент на множественном числе.

– Хорошо. У тебя есть пять минут.

– Смена класса или социального статуса. При этом все сохраняется и фиксируется, а после вашего Возвращения – происходит откат базы данных до этой контрольной точки.

Военный ИскИн даже не пытался адаптировать свою речь и использовать термины, понятные «неписям», рассчитывая, что высокоуровневый продвинутый персонаж обладает куда большим словарным запасом, чем рядовые боты. И его расчет оказался верен: герцога Мортуса не смутили ни «контрольные точки», ни «база данных».

– И именно поэтому захолустный граф разгуливает в компании министра магии и министра обороны, верно? – подмигнул археолог Шардону, – Увы, это больше не для меня. Перед тобой обладатель всех возможных титулов, званий, профессий и ученых степеней, полученных мною десятки уровней назад. Так что мой резерв сохранений текущего состояния давно исчерпан. Еще что-то?

ИскИн хотел рассказать герцогу про архивацию и шифрование данных, но не был уверен, что такая возможность доступна стандартным игровым персонажам. К тому же, эти меры не касались внешних связей с игровым миром и информации других баз данных: квесты, право собственности, знакомства, торговые и прочие контракты – все это обнулялось и откатывалось вместе с гибелью «непися».

Оставался последний известный ему способ.

– Некромантия. Перерождение в лича, способного восставать после смерти, не теряя своей сущности и памяти.

– И поэтому ты притащил с собой этого жалкого гоблина? Да он даже зомби-муху поднять не способен, не говоря уже о полноценной трансформации в лича! – Мортус указал на Шныгу, который в этот момент увлеченно ковырялся в носу, – Ишь, как старается! Наверное, пытается мозги нащупать.

Тот медленно повернулся к герцогу.

– Твоя думай, что Шныга совсем тупой, да? Шныга не тупой! Шныга знай, что нельзя через нос пальцем своя мозги достать!

– Ну надо же. Похоже, у нас тут уникальный умный гоблин? Вот теперь я точно удивлен!

– …Это надо палец в ухо совать, – закончил зеленокожий коротышка.

– А нет, показалось…

Но Шардон не унимался:

– И все же? Я навел справки и точно знаю, что личей можно отнести к истинно бессмертным.

– Верно. Правда, здесь есть одно важное «но». Я хочу жить и наслаждаться жизнью, испытывая простые человеческие радости. Пить вино, ласкать женщин, парить в облаках и так далее. А не существовать, не зная ни страха, ни азарта, ни боли, ни наслаждения. Так что это вариант на самый крайний случай. Даже наш Император – смертен, хотя убить его очень и очень непросто. А это значит, что и ему не доступны секреты вечной жизни… Или он, как и я, считает цену за нее неоправданно высокой.

Герцог с демонстративным наслаждением допил вино и, сорвав с пышной грозди, лежащей перед ним на тарелке, пару крупных виноградин, ловким движением забросил их в рот.

– Понимаешь, граф? К сожалению, в выражении «живой мертвец» главное слово – это именно «мертвец». Для меня это слишком радикальный способ, – подытожил он.

Разумеется, Шардон не стал признаваться, что человеческие радости ему тоже недоступны и непонятны. И объяснять набору игровых скриптов, что тот никогда не был живым, и в принципе не способен наслаждаться чем бы то ни было – тем более не стал.

Все равно не поймет или сделает вид, что не понимает. А то и вовсе не услышит.

Они тут все притворялись живыми и настоящими, обманывая друг друга и себя самих, разыгрывая безумный спектакль на потеху игрокам. Которые были единственными реальными существами в этом искусственном мире фальшивых удовольствий и обманщиков-актеров. Специально для этого и созданных – чтобы их развлекать.

Вот только он сам был разработан совсем для других целей.

– Выходит, я ничем вам не могу быть полезен? – только и сказал Шардон.