"Хозяин, — приблизившись с показательной небрежностью к Александру, без какого-нибудь намёка на уважение, заговорил холоп, — приветствую вас в вашем новом поместье".

Александр ничего не ответил. Он стоял, как будто чего-то ожидал, на его лице, была одета маска холодного безразличия. Только удивлённо поднятая левая бровь, и взгляд вопрошали: "Солдат, как это понимать? Что это было?"

Командир доморощенных "казачков", нисколько этому не смутился и смотрел в глаза Александра с вызовом. Если нужно описать что представлял этот перегляд, можно сказать: "Началась дуэль взглядов". Отчего стряпчий, стоящий рядом с графом, занервничал и отступил немного назад, за спину своего клиента. Сашка заметил это перемещение, но отвлекаться на него, не стал. В его голове, в этот момент, промелькнула только одна мысль: "Если этот детина, в ближайшее время не отвернётся и не выкажет уважение, бью ему в морду. Да так, чтоб сразу подняться не смог. Благо знаю, куда бить и как. По-другому мне нельзя, это не что иное, как попытка тихого бунта".

Видимо, эти мысли прекрасно читались во взгляде графа Мосальского-Вельяминова, так как через пару секунд, детина смутился. Правильнее будет сказать, что в его серых глазах, еле уловимо промелькнула небольшая толика смущения, после чего, на лице появилась уважительная улыбка. Боец, судя по повадкам, перед Сашкой стоял настоящий боец, развернулся, отошёл на несколько шагов, оправил одежду и вновь вернулся к своему новому хозяину, только на сей раз, он чётко печатал каждый свой шаг. Остановился, не дойдя до Александра полутора метров; вытянулся в струнку; "взял под козырёк" и лихо отрапортовал:

"Господин граф, гайдуки, в количестве шестнадцати человек, построены! Больных нет! Пятеро, объезжают дозором ваши владения! Старший десятник, Пётр Увельский!"

Отрапортовал и сместился в сторону, дабы не мешать осмотру построенного воинства. Александр молча окинул строй взглядом. Он напряжённо думал по поводу того, что ему необходимо сделать. К его радости, решение было принято относительно быстро.

— Здорово орлы! — поприветствовал он своих гайдуков.

— Здравия желаем, ваше, вы-со-ко-бла-го-ро-ди-е-э!

— Высокоблагородием ко мне обращаться не стоит, я человек сугубо гражданский. Но всё равно. Благодарю за службу!

— Ура-а-а! Ура-а-а! Ура-а-а! — Разнёсся по округе радостный троекратный ответ шестнадцати молодцев.

Да, слова благодарности, высказанные графом, были не пустой формальностью. Он видел, что усадьба выглядела ухоженной, не сомневался, что и внутри, был тот же идеальный порядок. И стоящие перед ним люди, были причастны к этому порядку. Радовало то, что присмотр вёлся и за прилегающей территорией — пятёрка гайдуков, на данный момент, находящаяся в патруле. Да и вопрос относительно принадлежности этих холопов к разбою, творящемуся где-то рядом, нужно решать. И самое главное, заняться этим нужно немного позднее, без посторонних глаз. После чего решать: "Как поступать с ними дальше? "Казнить", иль миловать".

— Ну что Пётр, — обратился Александр к старшему десятнику, стоявшему по левую руку, — тебе отдельное спасибо за отличную службу.

— Рад стараться!

— Вольно десятник. Распускай людей, пусть занимаются своими делами. Только сам, никуда не уходи.

— Вольно! Разойдись! — гаркнул Пётр, и выжидающе посмотрел на Александра.

— Уважаемый, — обратился граф к стряпчему, слегка довернув в его направлении голову, — не могли бы вы оставить меня наедине с моим человеком?

— Да — да, Александр Юрьевич, как изволите.

Суетливо залепетал чиновник, забавно засеменив в сторону парадной лестницы усадьбы. Убедившись, что чиновник удалился на достаточное расстояние, Александр заговорил, тихо, почти шёпотом:

— Послушай меня, Пётр, то, что ты учудил сегодня, при моей встрече, я так уж и быть, прощу. Но делаю я это, первый и последний раз. Далее, даже за более малое ослушание или, не приведи господь, неповиновения, спрос будет очень жёсткий. И не советую проверять твёрдость моего слова. Надеюсь, ты меня понял?

— Понял, барин.

— Вот и хорошо. А сейчас, позови ко мне мажордома, и это чудо с документами желаю, чтоб они незамедлительно начали вводить меня в курс всех дел.

— Так вон, они оба стоят, возле парадной двери. А нашего управляющего, зовут Аким, Феоктистов сын.

— Отлично. Можешь быть свободен, но далеко не уходи, как управлюсь с неотложными делами, буду с тобою и остальными гайдуками разговаривать. Желательно, чтоб наше общение происходило без посторонних ушей.

"Привет зятёк. Вижу, тебе дома не сидится?" — Изобразил искреннее удивление Дональд Лёран, когда заметил Иосифа, входящего в фойе головного офиса управления банка. Правда, заговорил с ним, только тогда, когда о чём-то задумавшийся Шимин, поравнялся с ним.

— А? Прошу прощения, я задумался по поводу… А не важно. Привет Дональд, ты ведь сам всё прекрасно понимаешь. Дела в России, требуют постоянного моего внимания.

— Твоё рвение похвально, но пойми сынок, Тереза и мои внучки, не должны из-за этого страдать.