"О-о-о! Михаил, здравствуй милый друг. — щурясь от дневного света, поприветствовал товарища Александр. — Я, честно говоря, уже не чаял тебя увидеть. По крайней мере, до устойчивых зимних морозов".

"И тебе здравствовать, дорогой друг. — приветливо разведя руки в стороны, ответил граф Мусин-Елецкий. — Ты даже не представляешь, насколько я рад нашей встрече. И обижен, за твои пустые упрёки. Я ведь не сидел, сложа руки, вон видишь, набрал для тебя добра, на пять телег еле всё поместилось. И бедные лошадки уморились, тащить такую тяжесть".

Впрочем, шутливая "перепалка" быстро окончилась, друзья обнялись, отдали подбежавшей черни распоряжения, куда и что разгружать. После чего, оба товарища направились в дом, точнее в кабинет хозяина. Долго не бывший у друга Михаил ехидно улыбался, он сразу заметил изменения в отношениях тюремщиков и их арестанта и не смог промолчать:

— Алекс, а куда это подевались твои тени? Почему они не выполняют свои служебные обязанности?

— Они просто сачкуют.

— Что делают? — на лице молодого человека, проявилась несвойственная ему маска глубочайшего удивления.

— Ну, сачкуют, иначе говоря, отлынивают от своих обязанностей. Но если ты по ним успел соскучиться, я их прямо сейчас позову. Если пожелаешь, могу сразу обоих.

— Нет, нет. Пусть отдыхают, нам и без них будет не скучно. И всё же, будь так добр, говори со мною на нормальном, русском языке. Я понимаю, что находясь в заточении, то по болезни, то по ложному обвинению, человек может забыть родную речь — не с кем нормально поговорить. Но ты аристократ, поэтому должен быть на "высоте", невзирая на выше перечисленные обстоятельства.

— Милостивый государь, я, в дальнейшем, всенепременно буду соответствовать всем предъявляемым вами требованиям.

— Полно-те Алекс, не паясничай. И кстати, предлагаю позабыть о светских протоколах встреч, сразу перейти к делам, оставим приятное общение напоследок. Думаю, ты не против такого нарушения.

— Совершенно, нет.

— Начнём с приобретённых мною инструментов. Как ты там их называешь? Измерительные, да? Так вот их два комплекта, немного потёртые, но по заверению моих консультантов, в рабочем состоянии, других не нашёл. Вот по этому поводу бумаги. Далее. Пять комплектов слесарных инструментов — импортных, все новые, скупил всё что было, в инструментальной лавке Шварца. Ну и насчёт стали. Купил около ста пудов. Железо хорошее, испанское, оружейное. Взял по символической цене — конфискованное нашей доблестной таможней у контрабандистов. Не спрашивай, как я провернул эту сделку, всё равно не расскажу. Эта тайна, должна остаться таковой на века. На этом вроде как всё.

— Как всё? А подшипники? Ведь они мне намного нужнее, чем такое количество оружейной стали.

— Так ты, для начала поясни. Что это за вещь? Эти твои подшипники. И под какими шипами нам их искать.

— Так это… — негромко проговорил Александр и замолчал, не зная, что говорить.

Он считал, что отсутствие в его памяти любых упоминаний о подшипниках, есть всего лишь отсутствие большого фрагмента памяти предшественника. Надежда на то, что в этом мире, технический прогресс не будет в точности повторять шаги развития на его родине. Ан-нет.

"Идиот, — мысленно бранил себя Саша, — кто мешал тебе пообщаться с людьми, осторожно "выудить" информацию о тех реалиях жизни, о которых у тебя нет полной информации. Тоже мне, герой, нашёл себе оправдание, что раз не у кого спросить, значит можно действовать наобум. Поэтому и выглядишь как самурай в анекдоте про Чапая. Кода Петька удивлялся: "Что за дурак? И какого ляха, он кинулся с голыми пятками на шашку?" — Нужно быть более осмотрительным, батенька".

— Что это ты? Чего замолчал? — Михаил не выдержал затянувшейся паузы.

— Просто сам не знаю, откуда у меня появилась уверенность, что такая штука есть, и она мне обязательно понадобится. Видимо те британские шарлатаны, нечто подобное говорили, когда возились возле моего бесчувственного тела. Вот, наверное, мой потревоженный электричеством разум и выдумал такой бред.

— Всё может быть. Кстати, если ты ещё не знаешь, этих шарлатанов осудили и приговорили к пожизненной каторге. Нашлись некие видаки, которые утверждали, что видели как они — иноземные лекари, ночью, самолично выносили чьи-то завёрнутые в ткань тела. Конечно же, это полный бред. Но. Как мне стало известно, от их знахарства, пострадала родственница одного влиятельного сановника. Вот суд и учёл сомнительные показания как весомый аргумент обвинения.

Однако во взгляде графа Мусин-Елецкого, промелькнули оттенки снисходительной жалости, с какой обычно смотрят на калек. Что сразу насторожило Александра. И он вспылил, не удержавшись, решил "расставить точки над i". Еле сдержавшись, чтоб не добавить в свой голос "металлические" нотки возмущения, он спросил:

— Что ты временами смотришь на меня как на умалишённого? Я что, совершаю неадекватные поступки, и постоянно лепечу какой-то бред?

— Нет. Но…

— Что, та пострадавшая родственница сановника, после электротерапии стала блаженной? И ты думаешь, что отныне и я такой?