Всё это можно назвать лирическим отступлением, так как ничего, никаким боком не затрагивалось во время беседы двух друзей.

— Кстати Алекс, давай ненадолго отвлечёмся от мировых проблем. Тут Кирилл Генрихович весьма настойчиво интересовался состоянием твоего здоровья. — сдержанно, без проявления каких-либо эмоций сменил тему разговора Михаил. — Он сильно переживает по поводу твоей падучей.

— Благодарю. Его стараниями я жив и уже успел позабыть о ней. Чувствую себя просто превосходно. Так ему и передай.

— Тогда, слава богу. Значит, я ему так и передам.

— Обязательно. И непременно со словами моей безмерной благодарности за его великие труды.

— Непременно. Кстати, — после беглого взгляда в сторону охранника, перейдя на английский язык, с заговорщицкими нотками в голосе, заговорил граф Мусин-Елецкий, — твоя "тень", весьма усердно прислушивается к нашему разговору. Он точно не владеет иностранными языками?

— Нет, не беспокойся, точно не владеет. Я своим дворовым девкам, на днях, приказал пообщаться с ними, но не на родной речи, разумеется. Так они, мои безжалостные прелестницы, что придумали, воркующим голосочком, наделяли их весьма не лестными эпитетами, произнося это на разных языках. Так эти служаки, только млели, моргали, и недоумевающе на них таращились. Прямо как дети малые.

— И только-то?

— Нет. Ещё, немного позднее, эти соглядатаи, украдкой интересовались у моих людей: "Кто эти прелестные немки [33] , которые живут у здешнего барина?"

— Но это же так низко. Как можно оскорблять человека, который по причине своей необразованности, не может тебе ответить.

— Знаю, но девчонок, за это, не осуждаю. По-другому, я не мог быть уверенным в том, что эти околоточные являются теми, за кого себя выдают. А не являются подсылами-полиглотами.

— Убедил. Чёрт с ними…

— И бог с нами.

— Вот-вот. Кстати, не пора ли нам поговорить о нас? Ты до сих пор считаешь, что с царём, как с самым главным рабовладельцем не нужно бороться?

— Что? Бороться с русским императором? Нет, не стоит. А вот отменять крепостное право, необходимо.

— Ну вот. Опять всё сначала! Пойми же, если что-то мешает прогрессу, оно подлежит безжалостной ликвидации! Такова жизненная необходимость!

— Не повышай так голос — не в парламенте выступаешь. Вон видишь, как мой тюремщик насторожился. Того и гляди, или сам кинется — разнимать нас, или побежит за подмогой.

— Тебе всё шутить и балагурить, а я, между прочим, поднял серьёзный вопрос.

— Я тебя понял, и постараюсь ответить. Да. Если что-то мешает, как ты выразился, прогрессу, то причину нужно устранять. Но ни в коем случае не рубить этот Гордеев узел лихим ударом меча, или мужицкого топора. Необходимо разобраться в проблеме и найти правильное решение.

— И долго ты его, это решение, будешь искать?

— Я его, для себя, уже давно нашёл.

— Даже так? И что вы прикажете нам делать, чтоб с завтрашнего дня жить в цивилизованной стране?

Дальше разговор перетёк в весьма оживлённый диспут, свидетелями которому стали оба полицейских — второй служивый явился сам, будучи привлечённым голосами разгорающегося в гостиной спора. Надо отдать должное, околоточные надзиратели просто наблюдали, стоя возле двери и не старались развести немного разгорячившихся оппонентов по разным комнатам. Хотя имели право вмешаться. Во-первых, спор двух дворян напоминал начало конфликта. Во-вторых, как арестант, так и его гость, общались меж собою на иноземном языке, так что было не ясно, о чём говорят эти господа. И самое главное, служивые не знали, может ли поднадзорный принимать у себя гостей, кроме родственников. По этому поводу, их никто не проинструктировал. Вот они и довольствовались, банальным наблюдением.

А спор Михаила и Александра, между тем затрагивал такие темы как понятия варварства. Где Саша утверждал, что слово варвар, обозначало то, как римляне воспринимали чужеродную речь. Проще говоря, представителей другой культуры. Причём, в общественном развитии, кельты, галлы и прочие соседи, не уступали Риму в своём развитии. Народы всего лишь жили по своим обычаям и законам. Исходя из этого, считать англичан единственным, цивилизованным примером для слепого подражания не стоит. Тем более, они некогда не совершали покушений на своих королей, если не считать дворцовых интриганов и их заговоров, свойственных всем правящим семействам. Но это действо, затрагивало только узкий круг лиц, а не всё королевство.

— Но, как преодолеть сопротивление прогрессу? — даже спустя час от начала спора, не унимался Михаил. — Если судить по твоим словам, государство это сложный механизм, работе которого не нужно мешать. То как быть с проблемой, которая заклинила его так называемые шестерни.

— Нужно найти эту помеху, и убрать её. Заметь, не саму заклиненную шестерёнку, а известный нам пережиток-камушек, застрявший в её зубцах. А если постоянно менять шестерни, "убирая" тех, кто по твоему мнению работает не так, при этом оставляя помеху — этот анахронизм. То кроме вреда, для нормального функционирования государственной машины, ничего не получится.