Следующим живым скриптом был смуглый мальчишка. Смуглый, рот измазан остатками еды, одежда грязноватая, но в глазах задоринка и любопытство так и скачут. Запрыгнул на мур, сел и ноги свесил – на меня смотрит.

– Здрасьте!

– Здрав будь, юный богатырь. Как деревня ваша называется?

– Чарнуткой кличут, – пацан ковырялся в зубах и с интересом рассматривал меня.

– Деревню или тебя?

– Я Васька. А ты кто, что такой любопытный? Из леса недавно вылез?

– Типа того. А что заметно?

– Так мы на окраине леса стоим. Тут такие как вы каждый день вылезают с дурными глазами.

– И я тоже?

Мальчишка подумал, спрыгнул и обошел меня кругом.

– Неа. Ты немножко потерянный, но не напуганный как все эти караванщики. Даже не поседел. А чего делаешь тут?

– Да вот друзей ищу. Двоих потерял. Один здоровый и крепкий, светленький такой. Улыбается часто. И его друг. Тот уже помельче размером будет. Взгляд хитрый, глаза раскосые. А главное два кривых меча за спиной носит. На татя похож, но не тать. Видел такого?

– Как загадка звучит, – засмеялся мальчик, – а нет у меня ответа. Не видел таких. Есть один, сидит с попом выпивает. Здоровый, светлый. Но не улыбается, да и сам он пришел в деревню. Уже полдня мед хлещут со святым отцом. Второго не видно.

– Понятно, – говорю я и хочу дружески потрепать пацана за щечку, но он шустро уклоняется и смеётся.

– Пойду. Не они это. Но пройдусь по деревне, может задание возьму. У вас тут работу кто выдает? Квесты или типа того?

– Так поп и даёт работу. Но он сам знаешь какой, ещё к кузнецу Фомке можно зайти и к пахарю и к купцу.

Он ещё перечислять собирался, но я свалил попрощавшись.

Слышно гуляющих было издалека. Местные бабульки даже на меня не обращали внимания, так увлеклись происходящим в поповском дворе. Деревня как будто вымерла, а вся жизнь сосредоточилась там, за забором.

– Тпру! Давай остановимся! – прогремел бас.

– Ещё! – ответил второй, – утолить тоску!

Наконец я добрел до калитки и картина открылась во всю ширь. Во дворе длинный деревянный стол с которого свисает одним концом длинная скатерть как ёж иголками утыканная кухлями с медом и пивом. Рядом перекатывается с боку на бок расколотая бочка и сидит облокотившись о стол Влад. Как же приятно видеть этого персонажа, как я соскучился по нему. Взгляд у него глупый и пустой. Сидит – качается и тупо смотрит на здоровенного попа напротив. Тот стоит тоже покачиваясь и наполняет две чарки одновременно. Крест болтается, свисает с груди и вытирает концом стол. Подскакивает и крутится, как марионетка на веревочках, я даже залип на минутку.

– Кто? – прорычал поп, – почему без стука в наши конюшни? Вон!

– Вон! – промычал Влад и махнул пару глотков, даже не обернувшись. – Давай, наливай, святой человек.

– Да. Да.

Они продолжали возлияния, забыв про меня. Тут хоть пушкой стреляй, не достучишься. Упились порядочно. Пришлось пращу достать, да кувшин из рук Влада выбить. Сразу прилетела какая-то ачивка, но я читать не стал, ибо он уже поднимался и глаза злые-злые а по одежде пиво с медом стекает.

– Ээ, – сказал Влад и замолк.

Поп как вдарит по столу кулаком, да как подлетят все кухонные принадлежности.

– Смиррно! Это что за дела? Ты кто? Ты кто есть, убогий?

– Брат, – улыбнулся Влад.

Пришлось вылить ушат воды на Влада, чтобы успокоился, протрезвел и перестал обниматься. А на попа вылить два ушата. Тот все заступаться пытался за нового друга и на напиток богов разлитый обиделся. Хотя он у них тут уже речками и кисельными берегами лился по земле. Успокоили на силу да разговаривать сели. Влад снял верхнюю рубаху и повесил на забор сушиться, пока разговоры разговариваем. Девки местные завизжали да из укрытия у калитки и разбежались. Хозяин так мокрый и лег на скамейке отдыхать, руки и ноги свесил. Раскорячился бедняга и дал, наконец поговорить.

– Мы с Ширяем старались тебя из могилы выкопать, да не смогли.

– Еще раз, – говорю, – из какой еще могилы?

Короче, лезли они тогда по туннелю к выходу, и земля начала сверху сыпаться. Да так грозно, что парни ускорились и вылетели на поверхность как камни из пращи (это он так сказал, не я), а подземный лаз возьми и обвались. Засыпало все к чертовой матери, а потом еще и выровняло и трава выросла в миг, там где выход был. Вот только меня с ними не было. Это Влад с надрывом сказал и отвернулся, чтобы скупую мужскую слезу вытереть. Спящий священник заохал и пообещав кого-то стреножить, упал на землю. Там и заснул.