— Тебя? — догадывается она и кричит сквозь ветер и рев мотора, а Макар тут же помечает второй пункт своего невидимого списка. Догадливость.

— Именно!

Желание остановить время, сесть и подумать было огромным. Вот, что я делаю? Почему, будучи среди своих друзей самой осторожной и правильной, я мчусь по ночной Москве в компании отъявленного бандита.

Почему прижимаюсь к нему так, словно боюсь потерять. Почему внутри теплется знакомое желание подчиняться, стать просто глиной в его опытных, сильных руках. Скорость и рев мотора опьяняют, а от мужчины, сидящего впереди хотелось бежать настолько далеко, настолько же сильно хотелось прижаться к нему теснее, покорить его сердце, стать с ним единым целым.

В какой-то момент пришло понимание, что я пьяна, или от мужчины или от потока свежего воздуха или… от чего-то еще.

Это подтвердилось еще тем, что когда мы подъехали, к высотному зданию я чуть не свалилась, слезая с мотоцикла, судя по логотипу Харлея Девидсона.

Я не смогла сдержать счастливого смеха, когда Макар подхватил меня одной сильной рукой, пальцы которой казались стальными.

— Голова кружится, — призналась я, быстро осмотривая полупустой двор.

— Так и должно быть, — кивнул Макар и хотел поднять меня на руки. По крайней мере именно таким я посчитала его намерение, когда он наклонился и коснулся моих ног.

— Я сама. Я могу ходить.

Макар на это только усмехнулся и сжав мою ладонь повел в сторону входа, иногда посматривая по сторонам.

— А что насчет бомбы…

— Просто неудачная шутка, — мельком осмотрев меня, сказал он.

— Плавание, тоже шутка?

— Нет, почему же, оно будет…

— Но у меня нет купальника, — проговорила я, тут же чувствуя, как от его жадного взгляда горят щеки и немеет тело.

— Ты же не думала, что я дам остаться тебе в одежде.

Нет, конечно нет. Я не дура, и сразу понимала, что соглашаясь на кофе, я по сути согласилась на нечто большее, неприличное. Просто думать про отдаленное будущее это одно, а вот так идти с ним, зная что случится, совсем другое.

— Макар. — проговорила я тихо, когда мы зашли в лифт возле консьержа и стали подниматься вверх. — Я не хочу забеременнеть.

— Я стерилен, расслабься.

— Как это?

— В детстве перенес свинку, детей иметь не могу.

Почему-то эта новость не вызвала той радости, что была должна. Мне стало жаль его, ведь он никогда не сможет взять на руки младенца, не поймет, какое это чудо — собственный ребенок. Я хотела детей, просто это должно случится в такое время, когда я буду полностью уверена и в своем мужчине и в своем будущем.

— Мне очень…

— Не стоит, — отрезал Макар, когда мы пройдя широкий увешанный зеркалами коридор, зашли внутрь. — Зато я смогу трахнуть тебя без презерватива.

— А с ними не так? — спросила и поняла, что такие вопросы самое глупое, что можно задавать.

— Вот сегодня и выясним, — провел рукой он по моей шее, вызывая слоновий топот мурашек по коже. Я даже поежилась от того, как стремительным потоком они опустились вниз, увлажняя горячее лоно.

Я отпрянула, и стала осматривать незнакомое помещение.

Оно было светлым, с большой пустой кухней, барной стойкой, кожаным диваном и огромными панорамными окнами. Вид открывался изумительный и я долго всматривалась в сияющие ночные огни, думая что даже дядя Давид живет не так высоко.

От стекла отражались голубые блики и я, обернувшись, ахнула. В проеме с аркой мерцала голубая вода.

Я взглянула на Макара, который стоял ровно на том же месте и внимательно следил за моей реакцией. Когда я широко улыбнулась, он как будто расслабился и прошел в бар. Там налил два стакана колы. Из куртки он выложил бутылку дениелза, а саму куртку снял, представая передо мой в черной футболке, обтягивающей торс.

— Ответь на вопрос, — попросила я, чувствуя, как гудение в голове нарастает. — Тот, что я задала в кафе.

Макар налил себе виски в колу, мою не тронул, вышел из-за бара и неспешно направился ко мне.

— Я пить не буду, — сразу оговорилась я, и взяла прохладный стакан пустой колы. — Тебе больше и не надо, — проговорил Макар и, не отрывая взгляда стал пить напиток. А я лишь завороженно смотрела, как работает кадык, как твердые губы увлажняются и начала пить, только тогда, когда его рука коснулась стакана и подтолкнула сладкую жидкость к моим губам.

— Вот поэтому, — заговорил он, когда я выпила стакан колы до конца и он смял мои губы большим пальцем, собирал влагу и заставляя взять сладкий палец в рот. — Потому что весь твой камуфляж рассыпается, когда я к тебе прикасаюсь, потому что весь твой камуфляж был создан для того, чтобы дождаться меня.

Я замерла, слушая самое неромантичное и самоуверенное признание в симпатии.

— Ты же не думаешь, что я думала… тюфу, — отвернулась я, чувствуя что заплетается язык. Странно, я вроде не пила, но ощущение именно легкого опьянения.