Такому хотелось покоряться, перед таким не стыдно встать на колени.

Данил нахмурился, но все же стянул защиту, чтобы протиснуть член туда, где уже в ожидании изнывал Пашин.

Это ничего не значит, твердил он про себя, двигаясь в унисон с педиком, совершенно, забывая, что трахает женщину.

Это ничего не значит, кричал он себе, когда тонул в Пашиных глазах.

Это ничего не значит, выл он про себя, когда огрубевшая рука коснулась и погладила выбритую кожу яиц. По телу прошелся слоном мощный заряд удовольствия.

— Ничего, — простонал он слух, морщась от искусственного крика Тани и невольно испытывая толику уважения, когда Паша, изливаясь в тот же миг, в то же отверствие, не произнес ни звука.

Паша и не надеялся, что этот секс что-то изменит, но у него появилась идея, как создавать подобные ситуевины снова и снова, до тех пор, пока этот сухарь не поймет, что лучшей дырки, чем Пашина, для Данила нету.

Придя в комнату, он с удивлением увидел, что Вася легла на его койку, да еще поперек, словно не добравшись до своей.

Он пожал плечами, и чуть подтолкнув ее, лег рядом, чувствуя как еще ноет тело после перенесенного удовольствия.

У меня был секс. Это было ясно, как и то, что Паша за каким-то хером прижимается к моей заднице, своим стояком.

Нет, секс был точно не с Пашей. У того и на девушек то не стоял.

Сейчас спишем это на утреннюю реакцию. Решив пока не будить друга, я лежу, пытаясь осознать свое тело и изменения, которые с ним произошли.

Но ничего особенно не испытала. Да, есть небольшое натяжение между ног, словно после осмотра гинеколога.

Эта дура не поверила, что я целка и запихнула зеркало, хорошо хоть плеву не порвала.

В остальном я обычная, немного уставшая с отекшими мышцами и чувством, что в рот нассали кошки. Мерзко, вообщем.

Еще более мерзко вспомнить, как вел себя после Макар. Не то, чтобы я рассчитывала на предложение, но он мог хотя бы меня поцеловать.

Ведь он умеет это делать, он показал мне, перед тем, как толкнуть в воду.

Не открывая глаз, я прислушалась к звукам. В комнате было пусто, только чуть шуршала ткань из-за ветерка за окном и тикали часы.

По ощущению уже за полдень.

А вот за дверью что-то происходило. Не успела я открыть глаза, развернуться и убрать с себя руку Паши, как дверь раскрылась.

Ошеломившая меня улыбка Макара быстро сошла не нет, когда он перевел взгляд левее.

— Только без истерик, мы просто спали, — только и прохрипела я, как вдруг мощная рука Макара, потянула Пашу за футболку и отбросила в соседнюю стену.

В проеме застыли Ника с Дашей, испустив восхищенный вздох, а я внутренне закатила глаза и тут же кинулась к Паше. Он как раз приходил в себя и недоуменно мотал головой.

— Ты дебил?! — кричу я Макару, но осматриваю голову Паши. — Ничего не было. Он гей!

— Стояк прямо скажет у него не гейский, — прорычал этот расфуфыренный попугай в джинсах и светлой кожанке.

Он уже двинулся к Паше, как я тут же вскочила и загородила друга.

— Я значит должен терпеть, а ему ты решила дать по-быстрому?

Что?

— Ты что несешь?

— И когда вы кувыркаться начали? Сразу, как ты вышла из машины или утром, когда я обрываю долбаный телефон, пытаясь пригласить тебя на нормальное свидание?

Нормальное свидание. Вышла из машины. Утро. Что-то я запуталась. Вчера мы потрахались, он меня по сути кинул, а сегодня ведет себя так словно у него последняя стадия шизофрении.

Мне нужно время подумать, а его бешеный взгляд к этому не располагает.

А еще он здесь и ревнует меня. Что, твою мать, происходит?! И почему эта ситуация, вызывает дикое желание рассмеяться от счастья?! Он здесь! Он ревнует! Он, твоя мать, здесь!

— Подожди меня за дверью, — подошла я так близко и неожиданно, что Макар опешил и сжал челюсти. — Я сейчас переоденусь, и мы пойдем на нормальное свидание.

Как с хищником ей богу, но я просто не знаю, как вести себя с человеком, который судя по всему поставил своей целью, свести меня с ума.

Я уперла руки в обтянутую мягкой футболкой грудь и стала подталкивать Макара к двери. На его агрессию лучше не обращать внимания, а вот соображать нужно быстрее.

Как на родах, когда женщина не может протолкнуть голову ребенка через пути и он начинает задыхаться. Судя, по взгляду темно-карих глаз удушение ждет и меня.