— Лу Хань, — уже догадался я. — Денег заплатили?

— Нет, — он замотал головой. — Помогли моей семье. И сестру устроили в хорошую школу, а потом колледж.

В Японии обучение в нормальной школе стоит немалых денег. А престижные учебные заведения для простых работяг вообще недосягаемая мечта. А Гото о сестре печётся. Но парень гордый, денег у меня не взял. Но если честно я не так много предлагал, чтобы расходы на учёбу покрыть. Сейчас-то, конечно, для меня это уже не такая большая сумма. Но деньгами он вряд ли бы взял.

— Если помогли, то я только рад, — кивнул я. Посмотрел на пару. Мужчина выглядел лет на пятьдесят, солидный без особых примет, типичный японец. Да и женщина не могла похвастаться запоминающимися чертами лица. В платье попроще одеть, макияж смыть и будет выглядеть как типичная домохозяйка лет сорока. — Повезло вам, что Гото сестрёнку любит. Чтобы не затягивать, давайте решим эту проблему сразу.

Пока я объяснял мастерам принцип защиты техники Лу Ханя, думал о том, почему они не обратились через посла Японии. Мама бы им не отказала, может потребовала что-нибудь взамен, но зачем они вспомнили о Гото? Загадка…

Мастера попались толковые и то, что от них требуется поняли быстро. Минут пятнадцать, и они уже свободно создавали двойной слой кинетической брони. Если до этого выглядели немного хмуро, то после освоения женщина позволила себе облегчённо улыбнуться. Когда они уходили, я поймал парня за рукав и тихо сказал.

— Не знаю, как скоро я вернусь в Японию, но если понадобится моя помощь, обращайся.

— Спасибо.

— Ты в городе задержишься? Спешишь?

— У нас вечером обратный рейс. Клановые спешат.

— Ладно, — я хлопнул его по плечу. — Не пропадай.

Он поклонился и поспешил следом за мастерами. Хороший он парень. Рискнул жизнью, спасая Рури, будущую супругу Войтека. Ему тогда сильно досталось, хорошо я вовремя появился.

Следующими на очереди шли гости из Германии. По крайней мере, капитан небольшой баржи по имени Райнер был оттуда. Фамилию помню плохо, вроде бы Ротбауэр или что-то очень похожее. Обменявшись любезностями, я сел рядом с ними. Капитана сопровождали двое мужчин. Старший, как и японец, лет пятьдесят. Второй моложе лет на пятнадцать. Есть в этой парочке какое-то семейное сходство. И Лу Ханем от них разит за километр.

— Райнер, друг, вы уверены, что мамину карту хотите так потратить?

— Абсолютно, — немец сносно говорил на английском языке, но с сильным акцентом. Истинный моряк, лёгкая седая бородка, серо-зелёная водолазка, ему не хватало только белой капитанской фуражки. Именно таким я запомнил его, крепким мужчиной, чуть старше пятидесяти. Райнер протянул тройку бубен, на которой стояла размашистая подпись чёрным маркером. — Я баржу продал полгода назад. Дочка сильно заболела. А господа оплатили и лечение, и лекарства… — он долго подбирал нужное слово, — и время после болезни.

— Вам надо было сразу обратиться к маме, — сказал я. — Всё решилось бы и без продажи корабля.

— Я совсем мало помог вам, — он покачал головой.

— Кто Вам такое сказал? — удивился я. — Вы нам очень помогли. Без Вашей помощи мы бы два дня гребли до берега на маленькой лодке. А, может, и в другую сторону. У мамы особое чувство направления. Она в супермаркете может заблудиться, не говоря уже об открытом море.

— Там в любую сторону два дня до берега было, — улыбнулся он.

Я тоже улыбнулся, не став вспоминать, что лодка, про которую я говорил, имела большую дыру и вода в неё затекала быстрее, чем я успевал черпать. Да, мы тогда знатно опростоволосились. Слетали в отпуск, называется. Посетили Италию, проплыли мимо Сардинии и чуть-чуть не добрались до Корсики. А Райнер нас потом ещё и довёз до нужного порта. Устроил экскурсию, рассказывая о достопримечательностях, мимо которых мы проходили.

— Вы с моей мамой обязательно свяжитесь, — сказал я. — Прошу, не обижайте отказом. Расскажите ей, что и мне сейчас. Я даже знаю, как мы Вам поможем.

Мужчина кивнул. Надо будет узнать, сколько стоит такая же баржа, как у него была. Из своих денег куплю такую и подарю. Надо не забыть маме позвонить.

— Дочка Ваша поправится? Какие прогнозы доктора делают?

— Поправится, — кивнул он. — Уже лучше себя чувствует. Румянец на щеках появился.

— Это хорошо. Что ж, господа, — я посмотрел на немцев. — Повезло Вам, что такого хорошего человека знаете, как Райнер.

С немцами я провозился чуть дольше, почти полчаса. Не потому, что слабые или плохо соображают, просто дотошные до ужаса. Дважды выслушали мои объяснения, затем пересказали, чтобы убедиться, что всё поняли правильно. Несколько раз создали нужную защиту и только после этого успокоились. Сдержанно поблагодарили, пожали руку и удалились.

Последним в комнате остался пилот и его спутники. С Сэмом я знаком не был, слышал от мамы рассказ, как он помогал им. Худощавый мужчина, лет тридцать пять, лохматая причёска, пышные усы. Вроде бы он был родом с юга СГА. О парочке мужчин, пришедших вместе с ним, тоже ничего особенного не скажу. Странные они. Один загорелый, кожа аж бронзовая. Татуировки, проглядывающие из-под воротника рубашки. Второй ничем не примечателен, обычное европейское лицо, костюм, дорогие золотые часы. Мне вернули шар для боулинга, в котором проделали небольшое отверстие, чтобы продеть петлю для шнурка. На тёмной немного потёртой поверхности нацарапаны инициалы С.М.