Парень спустился на землю, осмотрелся. Ни таблички, ни указателя, чтобы хоть как-то намекнуть потерпевшему личное крушение игроку, где тот находится.

«И ведь не тупица какой, вроде Лео, чтоб дать водить себя за нос тремя словами», — клял себя Макс. — Так нет, пошёл на заклание, как мартышка в пасть Каа. Да нет, мартышка — и та умнее, даже Калик бы на такое не повёлся, а он только и умеет, что считать в уме да носиться туда-сюда, наскипидаренный».

«Рокс, по ходу, поиграть получится только завтра. Меня опять убила эта стерва, и я воскресился в какой-то лютой перде, хз как отсюда выбираться. Тут даже корабли не летают», — написал он.

«Ясно».

Опять она с этим «ясно»!

Макс спустился на испещрённую глубокими морщинами сухую серую землю. Из трещин то и дело вырывался горячий пар, высокой стеной перегораживая дорогу. Зато небо — безмятежное, бледно-голубое без единого облачка.

Курорт, да и только. Будто на целебные источники приехал. Макс стянул с себя скучную робу клирика и лёг на земле, пятками к затаившемуся гейзеру. Пар взмыл в небо, обдав стопы волной на удивление мощного жара. От неожиданности Макс вскрикнул и подтянул к себе ошпаренные ноги.

Намёк на то, что пора ливать из этой игры на сегодня.

***

Жара — будто бы он всё ещё на гейзерах. И ноги так же жарит... Чёрт, он же бессознательно поставил их на адаптер, а тот совсем раскалился. Кожа покраснела и саднила, а когда Макс попытался встать со стула, то и вовсе завопила от боли: «Хозяин, ты там с дуба не свалился? Намажь лучше нас чем-нибудь противоожоговым. Ах да, ты ведь не умеешь».

От безысходности Макс нырнул обратно в Юниверсум. Тамошние пятки-то отрегенируют за полминуты.

Крупная голошеея птица сидела рядом с ним, наклонив голову набок. Взгляд её был настолько бестолковым, что любой другой игрок счёл бы своим долгом пристрелить животину, но только не Макс.

— Привет, — сказал он, махнув птице рукой. Та сорвалась с места и улетела прочь.

— Проворонил квестовую птичку из-за тебя, — послышался голос со стороны респавна. Макс обернулся — там стоял гуманоид в серо-красном пальто с капюшоном и ружьём в руках. Крупные раскосые глаза, бирюзовая кожа — тип явно был родственной расы с персонажем Лео.

— Как вы называетесь? — спросил Макс.

— Кто — «вы»?

— Эта раса, к которой ты принадлежишь.

— Оритеки. Это что-то меняет?

— Ничего, — Макс снова повернулся к гейзерам, щурясь вдаль с серьёзным лицом.

— Что высматриваешь?

— Что-нибудь.

— Например?

— То, что сделает мою жизнь не такой скучной.

Оритеки подошёл ближе.

— Наш разговор потрясающе конструктивный, — саркастично сказал он и тоже приложил ко лбу ладонь-козырёк, вглядываясь в горную гряду перед ними.

— А ты любишь разговоры со смыслом?

— Разговоров со смыслом не существует, потому что нет самого смысла, — изрёк оритеки.

— А ты у нас мудрец? — воззрился на него Макс. — Мудрец с планеты Жопа Мира?

Оборот был украден у Лео, но оритеки ж о том не знает.

— Все планеты — это Жопа Мира. Потому что вселенная — одна большая задница, — парировал оритеки.

— Где ж тогда голова, если везде зад?

— А её нет. Была б голова, был бы смысл у всего этого.

— Голова есть, и она сейчас разболится от твоих речей, — сказал Макс, хлопнув себя по макушке.

— Парень, ты зашёл в игру. В ней сотни планет, тысячи локаций и десятки тысяч увлекательных приключений, которые тебе с радостью дадут дружелюбные болванчики. Развлекайся, пока счастье не потечёт из ушей. Да даже без квестов... это игра, а не работа. Почему ты не можешь быть счастлив хотя бы тому факту, что у тебя есть возможность зайти в игру, пока твои соплеменники гнут спину на трёх работах, или вообще загибаются без воды где-нибудь в сердце Африки? Но ты стоишь посреди этой великолепной игры и сверлишь взглядом пустую гору, уверяя меня, что тебе скучно. И после этого тебе нужно ещё какое-то доказательство, что у этого мира нет смысла?

— В реале я только что обжёг себе пятки, так что не в настроении вести заумные беседы, сорри, — отозвался Макс. Нашёлся тут ему философ хренов.

— Обожжённые пятки кардинально меняют ситуацию... Что это там? Не птица?

Перехватив ружьё, оритеки попрыгал по чешуинкам суши.

— Это перекати-поле, — сказал Макс запоздало. Оритеки ускакал уже далеко и не слышал его. Видать, со зрением у этой расы было похуже, чем у людей.

Вверху загудело, и остроносый корабль почти вертикально приземлился за невысокой грядой валунов, расчертив небесный холст надвое расплывающейся лентой пара.