«Я сказал: на этом все».

Он бросил на нее жесткий немигающий взгляд и повернулся к высокой стройной медсестре, которая спокойно ожидала в углу.

— Я скоро вернусь, Катя, — проговорил он пугающе спокойным голосом и кивнул головой в сторону комнаты. — Оставайся с Накари до моего возвращения.

Осторожно убирая руку Киопори с плеча, Кейген взглянул на нее в последний раз и кивнул.

— Увидимся позже, сестра.

А затем быстро вышел через главную дверь.

* * *

Джослин Силивази с тяжелым сердцем наблюдала за кратким взаимодействием между Киопори и Кейгеном.

— О боже, — прошептала она, когда Киопори села обратно.

Киопори кивнула.

— Вот именно.

— Они все теряют самообладание? — спросила она, уже зная ответ.

Натаниэль был оплотом их силы, но даже он скоро развалится, если Накари не…

— Что такое? — робким голосом спросил Брайден. — О чем умалчивает Кейген?

Киопори выпрямилась и уверенно приподняла подбородок, как и подобало принцессе.

— Ничего, Брайден. Кейген просто вышел подышать. Накари в порядке.

Мальчик поглубже устроился в огромном кожаном кресле. Он шмыгнул носом и быстро отвернулся, чтобы женщины не увидели его слезы, словно это было возможно. Стараясь подыграть, Джослин беспристрастно оглядела окружающую обстановку и отметила, что обычно теплое и приветливое место внезапно стало холодным. Конечно, мягкие кожаные кресла по-прежнему были идеально и уютно расставлены. Рядом с ними на блестящем полу стояли мягкие кушетки в приглушенных коричневых тонах, но их гостеприимство казалось таким же приглушенным, как и цвет. На стенах клиники все еще висели редкие и со вкусом подобранные картины в дорогих рамах, отображая живописные пейзажи заснеженных гор, лесных троп и падающих водопадов. Но и они утратили свою спокойную привлекательность. Самый обычный телевизор с плоским экраном, манящий стол с напитками и компьютер для гостей по-прежнему располагались в идеальном порядке, но в их жизнях больше не ощущалось никакого порядка. Ее новая семья находилась в свободном падении, поэтому если Накари не восстановится, они уже никогда не будут знать покоя.

Джослин снова взглянула на Брайдена, чувствуя тревогу и беспокойство. Ему наконец-то удалось сдержать слезы. Она вздохнула, понимая, что усилия Брайдена одновременно являлись бременем для Киопори. Ее невестка сдерживала и заслоняла энергию Брайдена в течение нескольких дней. Несмотря на то, что мальчик был еще очень молод и не мог использовать всю свою силу, Брайден обладал невероятным духовным даром и был привязан к Накари на каком-то… стихийном уровне, по-другому не скажешь. Даже внутри укрепленной клиники хаотичные, неконтролируемые эмоции Брайдена могли нанести огромный ущерб окружающим землям. Вот почему Киопори так пристально следила за ним.

И это была причина, по которой они с Киопори предпочли оставить детей дома с их нянями. Эмоции становились слишком сильными, слишком неконтролируемыми, а также появлялось слишком много неизвестных переменных в режиме реального времени. Если молодой Брайден со всей своей силой, или еще хуже кто-то из древних, на самом деле не сможет справиться с эмоциями, женщины не хотели бы думать о защите детей от последствий. Не то чтобы их супруги когда-либо могли их обидеть, но семейство вампиров неразрывно было связано с землей, и Джослин воочию видела, что могли сотворить слишком сильные несдерживаемые эмоции.

Отгоняя от себя эту мысль, она встала и направилась к буфету. Несмотря на то, что она прошла превращение около двух месяцев назад, женщина все еще могла время от времени позволить себе роскошь выпить чашку кофе. Она взглянула на Киопори.

— Ты беспокоишься о Маркусе?

Киопори почти незаметно кивнула.

— Мы слышали шум. Я почувствовала волну энергии от Маркуса. Я уверена, он кого-то или что-то ранил. Скорее всего, самого себя.

Джослин вздохнула.

— Это тяжело… не находиться там сейчас.

— Это так, — согласилась Киопори, — но я боюсь, если они не встанут плечом к плечу в это тяжелое время и не найдут способ черпать силы друг в друге, узы между ними будут серьезно ослаблены.

Джослин покачала головой.

— Я не знаю. Я никогда не встречала семью, в которой любили бы друг друга сильнее.

Киопори смахнула пушинку со своей блузки.

— Речь не о любви. Речь о способности терпеть боль… переносить горе. Это гораздо больше, чем каждый из них сможет вынести в одиночку. Возможно, даже больше, чем они смогут вынести вместе.

Джослин больше не могла этого терпеть. Она должна была связаться с Натаниэлем.

«Детка, — успокаивающе прошептала она, пользуясь личной ментальной связью с мужем, — как ты держишься?»

Натаниэль вздохнул глубоко и медленно, а затем раздраженно выдохнул.

«Ах, тигриные глазки, это… настолько тяжело».

Джослин проглотила комок в горле.

«Я знаю. Кейген просто разваливается на части. Как Маркус?»