Гейб услышал несчастный, жалкий крик — повторяющийся вопль, похожий на звук полицейской сирены — снова и снова раздававшийся в комнате. Не похожий ни на что из того, что он когда-либо слышал ранее.

А потом Гейб осознал, что это был его собственный голос. Ужас поглотил мужчину полностью.

Когда червь приблизился — наполовину скользя, наполовину паря по воздуху — и на мгновение завис над телом Гейба, тот почувствовал, что его сердце просто взорвется в груди от шока и наступит долгожданное облегчение. Ужасная сирена продолжала завывать, когда темная сущность уменьшилась, нырнула вниз и вошла в его рот, погружаясь в самое нутро тела.

Гейб кашлял и дергался в конвульсиях, а затем просто застыл, лежа совершенно неподвижно и безучастно глядя в потолок.

* * *

Адемордна сорвал с рук и ног веревки, словно они были простыми нитками. Затем встал и пошел к своему слуге, который все еще в страхе стоял у стены. Когда мужчина посмотрел на него, с таким почтением… и откровенным поклонением… он ощутил, как волна чистой, настоящей силы нахлынула на него, ублажая его эго. Довольный, он схватил Сальваторе за волосы, дернул его голову назад и наклонился, чтобы запечатлеть яростный поцелуй на его устах, делясь драгоценным даром своей сущности с верным слугой. Такой талантливый колдун.

Изо рта Адемордна полилась черная кровь, и Сальваторе проглотил то, что ему вручили силой. А затем начал задыхаться. Вампир упал и метался по полу перед Адемордна, его тело разрывалось от безумной боли. Адемордна склонил голову набок и облизал губы, глядя, как Сальваторе в безумии царапал свою собственную кожу, стремясь оторвать максимально большой кусок плоти. Он восторженно улыбался, наблюдая, как переданная колдуну сущность помогала регенерировать раны с той же скоростью, с которой он их наносил.

Какая изысканная пытка. Какая красивая мольба.

Дико хохоча, Адемордна отступил, а затем воспарил в воздухе, чтобы нависнуть над вампиром.

— Ты же сможешь взять себя в руки, чтобы обеспечить ежедневное жертвоприношение?

Изо рта Адемордна струйкой стекала зеленая слюна, приземлялась прямо на лице Сальваторе и, словно кислота, прожигая в его коже дыры. Раны каждый раз исцелялись, что заставляло Адемордна мурлыкать. Он выпустил длинный, отвратительный коготь и медленно вырезал левый глаз Сальваторе, наблюдая с огромной гордостью, как отрастает новый.

Сальваторе дрожал от боли.

— Спокойно, — прошипел Адемордна. — Я задал тебе вопрос.

Он наклонился, чтобы лизнуть внутреннюю поверхность запястья Сальваторе, и кожа расплавилась до кости, оставляя ожоги четвертой степени. Он дал клеткам команду исцеляться гораздо медленней, награждая своего верного слугу часами мучительной боли.

— Не правда ли хорошо? — пропел он. — Ты же наслаждаешься?

Сжимая запястье и отворачиваясь в сторону, чтобы выплюнуть черную кровь, Сальваторе заставил себя пробормотать:

— Да, мой господин. Благодарю.

Его слова прозвучали скомкано из-за черной слизи, сочившейся изо рта, но Адемордна, тем не менее, счел их приемлемыми.

— Пришлась ли тебе по вкусу чистота моей сущности? Ты этого ожидал? — с любопытством поинтересовался он.

Сальваторе задыхался, все еще постанывая от боли.

— Простите меня, господин, — произнес он, — но думаю, что у меня сейчас будет оргазм.

Адемордна выпрямился, откинул голову назад и рассмеялся. Злобный звук эхом разнесся по комнате, словно в маленькой бутылке ударил гром. Он смотрел, как Сальваторе корчился от боли, удовольствия и страдания. И это было подобно бальзаму для его темной души. Даже такой верный колдун становился все более безумным от отчаянного желания избежать мучений, в то время как каждая клетка в его теле принимала тьму.

— Да, мой слуга, — прошипел Адемордна. — Сегодня ты действительно меня порадовал, — он одобрительно застонал, — Твое колдовство становится сильнее с каждым часом. И если ты это переживешь, то станешь еще могущественнее.

Новая волна боли прошла по корчившемуся телу вампира, и его вырвало у ног Гейба. Тот взглянул на него, а затем удовлетворенно прикрыл глаза. Адемордна огладил себя от макушки до кончиков пальцев ног, наслаждаясь новыми ощущениями. Он впервые находился в человеческом теле. О, если бы только у него было время, погрузиться в простые плотские удовольствия до того, как завершится призыв. Но он знал, что времени было мало.

Заклинание было мощным, но оно не смогло бы удержать его надолго.

Кровь столь многих женщин, детей и мужчин отозвала его от престола в долине Смерти и теней, а отвратительная жертва первенца темных купила ему только один день на земле. Энергия его близнеца — Андромеды, богини и хранительницы Наполеана Мондрагона, — не будет бездействовать вечно.

Поэтому время имело огромное значение.

Он направится к древнему лидеру дома Джейдона, захватит его тело и убьет женщину, как и просили его слуги. Они заплатили за это кровью.