— Ну так что, даешь мне слово? — спросил Накари.

Брайден искоса на него взглянул, в ритм музыки покачивая головой вверх-вниз, из стороны в сторону — во всяком случае ему так казалось, — и улыбнулся.

— О чем ты?

— Больше никаких попыток использования опасных, неопробованных сил, без дозволения мастера.

Брайден закатил глаза и, удивительное дело, это движение совпало с ритмом песни.

— Ага… ага… я же уже пообещал.

Накари засмеялся.

— Хорошо. Тогда может посмотрим фильм сегодня вечером?

Лицо Брайдена оживилось.

— В настоящем кинотеатре?

— Конечно, — ответил Накари. — Что бы ты хотел посмотреть?

— О да! — воскликнул Брайден. — Тот сумасшедший, чумовой фильм про римских гладиаторов, которые…

Он осекся, и Накари улыбнулся, довольный, что мальчик на этот раз сдержал свой богатый на выражения язык. Накари несколько раз предостерегал Брайдена не использовать молодежные словечки. Хотя немного сленга было в порядке вещей для любого человеческого подростка, но Брайден редко что делал в меру. Когда он действительно был возбужден, то звучал как нечто среднее между рэпером Снуп Доггом26 и Пойндекстером из мультика «Кот Феликс». Словно у парня был личностный кризис.

— Продолжай, — призвал Накари. — Какой фильм ты бы хотел увидеть?

Брайден закашлялся и вцепился правой рукой в приборную панель, у него внезапно начались судороги. Накари притормозил «Мустанг» и обернулся:

— Ты в порядке?

Это не казалось частью танца, хотя Накари видел более странные вещи в исполнении парня. Левая рука Брайдена потянулась к горлу, и он закашлялся еще сильнее, быстро переходя на неконтролируемый сухой кашель. Накари свернул на обочину.

— Брайден?

Он с растущей тревогой изучал лицо парня. Кожа Брайдена была холодной, веки отяжелели, а на лбу собрались капли пота. Накари закрыл глаза и прислушался, пытаясь определить состояние мальчика с помощью своего сверхчувствительного слуха. Его дыхательные пути были открыты. Сердцебиение казалось стабильным. Но что-то стремительно ухудшало его состояние.

— Что происходит, приятель? — спросил он, мягко положив руку на плечо парня. — Поговори со мной.

Задыхаясь от боли, Брайден согнулся в кресле пополам.

— Меня сейчас стошнит, — пробормотал он. Затем убрал правую руку с приборной панели и положил ее на желудок, стараясь подавить тошноту. — Я не шучу, Накари. Думаю, меня сейчас вырвет прямо здесь.

Со сверхъестественной скоростью вампира Накари вылетел из «Мустанга», оказался на другой стороне машины и распахнул пассажирскую дверь.

— Ты опять ел человеческую еду? — спросил он.

Брайден покачал головой.

— Нет, — прохрипел он. — В смысле, да… немного… шоколадные батончики… но они обычно не действуют на меня так сильно. А это ощущается, как… — он снова не договорил, выпрыгнул из салона машины и изверг огромный поток рвоты на землю, едва не задев сапоги Накари.

Это было только начало. Волна за волной били мальчика с такой жестокой интенсивностью, что его тело сотрясалось от каждого всплеска, и в рвоте появилась кровь.

— Вот дерьмо, — негодовал Накари, убирая волосы с лица Брайдена. — Какого черта?

У вампиров не бывает желудочного гриппа. Они не болеют — точка. Тело Брайдена начало биться в конвульсиях. Он задыхался, беспомощно хватая ртом воздух. А потом рухнул на грунтовую дорогу, и начал корчиться в грязи, между судорогами крича от боли. Накари упал рядом с ним на колени и беспомощно взъерошил свои волосы.

«Кейген!» — позвал он мысленно своего старшего брата, мастера целителя, молясь, чтобы тот знал, как нужно поступить.

«Что происходит, Накари?» — мгновенно ответил Кейген.

«Брайден. Ему очень плохо».

Брайдена начало трясти как в лихорадке. Из уголков его рта продолжала сочиться кровь и — словно это было вообще возможно — его тело стало содрогаться еще сильнее. Казалось, он собирался выплюнуть все свои внутренности, и Накари отчаянно захотелось поменяться с ним местами. Мальчик за свою короткую жизнь уже перенес достаточно боли.

«Сконцентрируйся, Накари, — приказал Кейген ровным голосом. — Ты можешь выслать мне визуальную картинку?»

Накари заставил себя расслабиться и открыть сознание. Он запечатлел все, что видел и слышал, почти как видеокамера, и отправил Кейгену весь сенсорный поток.

Кейген выдал несколько румынских ругательств, прежде чем взял себя в руки.

«Не могу понять, что это за место, — поведал он. — Где вы?»