Не далее как на вторую ночь мы чуть снова не схватились за клинки из–за разговоров о «дохлом тиране», которому мы служили, о «сукиных детях», из которых состоял наш орден, и «драных вонючих тряпках», которые мы называем плащами. Эта болтовня то и дело долетала до нас. Тогда я решил, что нам лучше держаться от остальных подальше, охранять караван и прикрывать друг другу спину.

Обычно Трин приходила уже после ужина и приносила нам остатки еды, что было весьма разумно с ее стороны: иначе нас, несомненно, упрекнули бы в том, что мы съедаем больше положенного. Сама Трин была красавицей, с длинными темными волосами и оливковой кожей. Глаза ее, если удавалось в них заглянуть, напоминали струящийся поток воды. Она даже сидела с нами, слушала истории, задавала вопросы о старых законах и робко улыбалась, когда мы перебрасывались шутками.

О своей госпоже, которой она прослужила всю свою жизнь, Трин почти ничего не рассказывала. Мы узнали лишь, что она происходит из знатного рода. Почти с самого рождения Трин и ее госпожа вместе росли, играли и учились, потому что ее матушка служила у знатных господ нянькой. Когда они стали старше, Трин из подруги постепенно превратилась в служанку. Девушка воспринимала подобный порядок вещей как нечто само собой разумеющееся. Когда Брасти сказал, что она может в любое время украсть лучшее платье госпожи, сбежать куда–нибудь на юг и выдать себя за принцессу, потому что очень на нее похожа, Трин рассмеялась.

— Святые угодники, да ни за что на свете, — ответила она. — Ничего бы не вышло!

— Почему бы и нет? — спросил Брасти. — Вне всяких сомнений, ты очень хорошенькая.

Трин опустила глаза и улыбнулась.

— С такими–то руками? — сказала она и подняла ладонь с очень изящными пальцами и загрубевшими мозолями.

— Ну–ка, дай поглядеть, — попросил Брасти, взял ее руку и принялся внимательно изучать. — М–м–м… Гладкая, как шелк, и прекрасная, как драгоценный камень. А на вкус… — Он склонился, чтобы поцеловать ручку.

— Брасти, — благодушно улыбаясь, сказал я.

— Что, Фалькио? — спросил он, надувшись, как обычно, и бросив в меня сердитый взгляд.

— Давненько мы с тобой не упражнялись в тыльном отбивании. Может, сегодня во время первого дозора поработаем над этим?

— Тыльное отбивание? И на черта мне это сдалось?

Этот прием обычно используется, чтобы отклонить клинок противника тыльной стороной руки. Очень полезный способ защиты, особенно если твой клинок занят, но довольно болезненный — после упражнений руки еще жжет несколько часов, поэтому никто не хочет его отрабатывать. Я продолжал улыбаться.

— Потому что когда–нибудь это может спасти тебе жизнь. Возможно, даже сегодня ночью.

Брасти выпустил из своей руки лапку Трин.

— Лучнику это ни к чему. Нам нужна четкость движений и полный контроль.

Трим поглядела насмешливо.

— А разве фехтовальщикам те же качества не нужны?

Брасти презрительно хмыкнул.

— Этим? Нет, фехтовальщики просто машут клинками и тычут ими друг в друга. Все просто, главное — успеть первым «воткнуть острый конец в другого парня», что–то вроде того. А лучник — это же совсем другое дело, тут нужны особые способности.

Мы с Кестом переглянулись. Мы–то подобное уже много раз слышали, а Трин сразу купилась.

— Неужели так трудно научиться? — спросила она.

— Милая моя, лишь один из сотни может стать хорошим лучником. А мастером — так вообще один из тысячи.

— И вы — этот один? В смысле мастер?

Брасти скромно улыбнулся и принялся изучать ногти на правой руке.

— Ну так говорят.

— И кое–кто даже слишком часто повторяет, — заметил я.

— А как же вы стали мастером? Наверное, им нужно родиться? Или у вас был учитель?

— Был, — таинственно ответил Брасти.

— И как его звали?

— Понятия не имею, — торжественно сказал он. — Мы никогда об этом не говорили.

— Вы не называли своих имен? Он научил вас стрелять из лука, но так и не сказал своего имени?

— До этого как–то не дошло. Однажды, когда я подрос и уже не держался за мамкину юбку, я расставлял силки на кроликов в землях герцога, и тут из–за дерева вышел он.

— И как он выглядел?

— Высокий, очень высокий. С седыми длинными волосами до плеч, по обыкновению лучников.

— А почему у лучников такой обычай? — спросила заинтригованная девица.

— Длинные волосы легко убрать назад и завязать.

— Как у вас?

— Именно как у меня.

— И он научил вас стрелять из лука, но так и не назвал своего имени?

— Так и есть. Сейчас мне даже кажется, что мы друг другу вообще ни одного слова не сказали.

Трин подозрительно поглядела на него, полагая, что он хочет над ней посмеяться, но Брасти ей улыбнулся.

— Честно говоря, милая, это легендарная история, но эти два вахлака ее уже не раз слышали. Может быть, лучше завтра вечером я расскажу ее тебе в более удобной обстановке?