— Единственной роскошью, дозволенной мне отцом за три года в башне, были книги, — сказал он, когда мы упражнялись в поле за бараками. — Он бы даже их мне не дал, но я спросил отца, неужели он боится, что я смогу забить его этими книгами. Думал, он меня убьет в тот момент, но король крепко верил в древние предрассудки и считал, что нельзя проливать королевскую кровь.

— И много ты прочитал? — спросил я.

— Все, что было. В библиотеке замка хранилось лишь двадцать книг, удивительных древних фолиантов о войнах и сражениях. Фалькио, если хочешь, я покажу тебе трактаты, написанные четыреста лет назад великими мастерами клинка: свои приемы они надежно спрятали среди множества стихотворных строк. Когда я прочитал всё, моя матушка, да благословят ее боги, послала слуг в монастырь в Газии за другими. Я читал работы философов и тиранов, писарей и королей, и когда закрывал последнюю страницу, то начинал перечитывать их с самого начала.

— Ты никогда не рассказывал о своей матушке.

Он опустил глаза.

— Она так хотела.

Мне показалось, что я чем–то оскорбил его.

— Как–то и я читал одну книгу, — сказал я. — Там было про всякую похабщину. Мне понравилось.

Пэлис улыбнулся и шлепнул меня по затылку.

— Так–то ты разговариваешь со своим королем? Кроме того, ты меня не обманешь, Фалькио. Ты же книжный человек, такой же, как и я сам. Слуги видели, как по вечерам ты таскаешь тома из моей библиотеки.

— Спать больше не хочется, а что еще делать по ночам… — процедил я сквозь зубы. Боялся, что Пэлис сейчас скажет что–нибудь о дамах из замка: лучше бы он подумал дважды, прежде чем такое предлагать.

Но он хлопнул меня по плечу.

— Иногда книги становятся лучшими друзьями, Фалькио. Бери столько, сколько хочешь.

Первым к нам присоединился Кест. Я нашел его в Луте, там же, где оставил, когда наша детская дружба угасла и появились новые приятели.

— Ждал тебя, — ответил Кест на мой вопрос, что он делает в кузнице своего отца. Прежде чем я смог что–то сказать, он отложил клинок, который ковал, снял с полки несколько готовых и сказал: — Что ж, пошли.

— А ты разве не хочешь узнать, что мы собираемся делать? — спросил я. — Или хотя бы рассказать родителям о том, что ты уходишь?

— Мои родители всегда знали, что рано или поздно я уйду. Я давно с ними попрощался. А насчет того, что мы собираемся делать… видимо, что–то интересное, раз я тебе понадобился.

Когда мы выходили из кузницы, Кест наконец–то заметил Пэлиса, стоявшего в дверях.

— Здравствуй, — сказал он. — А ты кто еще такой?

В воздухе кузницы витали дым и пыль, поэтому королю пришлось откашляться, прежде чем он смог ответить.

— Пэлис Первый, — сказал он. — Твой король.

— А! Здорово. Ну, пошли, а то впереди тучи собираются.

Кест был странным парнем, но я по нему скучал. Бок о бок с лучшим другом детства мы поскакали по полю, следуя за юным королем–идеалистом, который решил возродить орден плащеносцев. Поистине это было самое счастливое время моей жизни.

А самый лучший момент наступил спустя еще несколько месяцев. Нас к тому времени уже было двенадцать, девять мужчин и три женщины: Кест, Брасти, Шэйна, Киллата, Морн, Беллоу, Пэррик, Дара, Найл, Уинноу, Рэн и я. Двенадцать странствующих магистратов, которые знали королевский закон, умели выносить справедливые решения, быстро скакать и хорошо драться. Возможно, мы слегка заносились, но были готовы ко всему.

В первый день весны пришло время изменить мир. Король призвал нас в тронный зал, и мы подумали, что сейчас состоится пир в нашу честь с цветами, а может, даже и с парадом. По этому случаю я заказал у местной портнихи длинный плащ. Понимал, конечно, что пытаюсь воплотить в жизнь детскую мечту, но я и так теперь почти приблизился к ней. Плащ выглядел так, как я его представлял с самого детства. Брасти тогда здорово повеселился за мой счет.

— Боги, Фалькио, — едва сдерживая смех, сказал он. — Если тебя схватят и начнут пытать, пожалуйста, не говори им, что ты один из нас. Вряд ли я выдержу такой позор! И пожалуйста, не выставляй себя на посмешище перед толпой моих обожательниц, которых король обещал мне.

Я пропустил его остроты мимо ушей: никакие насмешки Брасти не заставили бы меня снять плащ. Он был не слишком крепким и выглядел довольно бедно, но я не снял бы его, даже если бы надо мной смеялся весь двор. Мы вошли в тронный зал — там не было никого, кроме короля и старухи.

— Швея! — воскликнул я. Я не видел ее с того самого дня, как очнулся в королевской опочивальне, услышав, как она шьет.

— Да, сынок, это я: пришла проводить вас.

Брасти хмыкнул.

— Это что, и есть толпа обожательниц?

— Не знаю, как насчет обожания, — сказала Швея, — но если хочешь, могу дать тебе хорошего пинка.

Она улыбнулась, обнажив старые кривые зубы, и сделала такой жест, что даже семеро святых не заставят меня повторить его.

Я заметил, что король сидит на огромном ящике.