Первому охраннику я заехал локтем прямо по носу. Второй успел вовремя выхватить клинок, чтобы отбить удар моей рапиры, но не в него я целился. Острие нырнуло под клинком его сабли и полоснуло воздух перед лицом третьего. Люди всегда недооценивают рапиру: поверьте мне, она длиннее, чем кажется. Девочка у меня за спиной вскрикнула, и я увидел, что Шивалль снова заряжает пистоль, но не обратил на это внимание. К тому времени как он будет готов, я либо одержу победу, либо погибну. Надо признать, что человек, заряжающий оружие в паре футов от тебя с явным намерением убить, здорово отвлекает, но трое противников помогли мне сосредоточиться.

Второй — тот, что пытался парировать, мастерски вращая саблей, — попытался нанести вертикальный удар в левое плечо. К несчастью для него, я уклонился в сторону и наступил на клинок, пронесшийся вниз мимо моего носа. Затем снова полоснул острием рапиры перед лицом третьего охранника и вытащил другой клинок — как раз вовремя, чтобы отбить удар первого (того, которому я сунул в лицо локтем), пусть и не слишком изящно. Он изо всех сил навалился на клинок, чтобы пронзить меня в бок, но я успел подставить рапиру. Удар был настолько мощным, что моя же рапира хлестнула меня по телу, но спасла, и я лишь отделался несколькими ушибами на ребрах. В свою очередь, я оттолкнул охранника рапирой, чтобы он потерял равновесие.

Когда Шивалль насыпал в пистоль порох, девочка попыталась выхватить оружие из его рук.

— Алина, уйди! — крикнул я, размахивая остриями обеих рапир перед лицами противников, чтобы отвлечь их.

Алине удалось просыпать порох на землю, но Шивалль схватил девчонку за запястья, развернул и прижал к себе, зажав правой рукой шею.

— Шкурник! — крикнул он. — Бросай оружие, или я сломаю ей шею, как ветку.

Все застыли. Я даже не сомневался, что он так и поступит, но именно в такие моменты начинаешь все просчитывать. Только представьте: у Шивалля три охранника. Один со сломанным носом, из которого сочится кровь, двое других не слишком ловкие. Скажем, он сломает ей шею прямо сейчас, и что случится? Скорее всего, я брошусь на него и проткну его жирное брюхо, а меня убьет один из его парней. Для и меня и Шивалля конец плохой, для его людей — хороший. Слабое утешение, когда из тебя торчит клинок, но и Шивалля такая математика вряд ли устроит.

А теперь представим, что я достойно сложу оружие. Охранники убивают меня, Шивалль убивает девчонку, допивает вино и довольный идет домой. Такое решение Шивалля устраивает, а вот меня и Алину — нет. Значит, этот вариант нам тоже не подходит.

И что остается? Представим, что на какой–то миг время остановилось. Шивалль заполучил девчонку и чувствует себя гораздо лучше, чем прежде. Я (едва–едва) сдерживаю троих охранников. Еще никто не погиб, и все возможно. Как бы странно это ни звучало, но для всех это самый лучший вариант.

Но время, конечно, не остановишь, и что–то обязательно произойдет.

А дальше начинается расчет. Видите ли, хотя в наших общих интересах, чтобы ничего не произошло, положение Шивалля на самом деле не изменится от того, будут ли со мной драться трое охранников или только двое. То есть я хочу сказать, что даже если он со мной не согласится в этом вопросе, то на его стороне все равно численный перевес, да вдобавок и девчонка в руках. Так что если что–то и должно произойти, то смерть одного охранника в данной ситуации — с математической точки зрения — самый лучший вариант.

Именно поэтому левой рапирой я пронзил шею первого охранника. Рука Шивалля сжала горло ребенка еще сильнее.

— Ты убиваешь ее, шкурник, — сказал он.

— Извините, рефлекс сработал.

— Брось оружие, пес, — по крайней мере, девочка останется жива.

Как бы не так!

— Давай, убей ее, и я проткну твою харю еще до того, как твои неумехи успеют нанести мне удар.

Он замешкался.

— Похоже, мы в безвыходной ситуации, — пробормотал Шивалль.

Оба стражника держали клинки наготове, но ждали сигнала.

— Не совсем, — отозвался я. — Видишь ли, у нас есть несколько вариантов. Первый — ты убиваешь девчонку, я убиваю тебя, твои люди убивают меня. Второй — ты не убиваешь девчонку, я убиваю твоих людей, а потом убиваю тебя.

— Вряд ли этот второй вариант возможен, шкурник. Сейчас сюда прибегут еще несколько моих охранников, увидят, что происходит, и убьют тебя.

Один из его парней улыбнулся, предвкушая такую перспективу.

— Не надейся, — сказал я ему. — Для тебя все закончится намного раньше.

Охранник лишь крепче сжал рукоять меча. Я снова взглянул на Шивалля.

— Есть и третий вариант.

— Ну конечно. Ты имеешь в виду, что мы тебя отпустим и будем надеяться, что ты не убьешь меня во сне?

— Что за глупость? Я тебя убью так или иначе, не сегодня, так в ближайшем будущем. Ты больной ублюдок, и я не могу спокойно жить в мире, где ты существуешь. Нет, мой вариант гораздо проще и может сработать. — Я набрал воздуха. — Ты приказываешь своим парням напасть на меня, а сам убираешься отсюда настолько быстро, насколько сможешь. Им, конечно, придется собой пожертвовать, но чем дольше они проживут, тем больше у тебя будет шансов скрыться на задворках этого отхожего места, которое вы зовете городом. Есть также небольшой шанс, что я не убью тебя: либо потому, что ты успеешь спрятаться, либо потому, что кто–то другой убьет меня и девчонку.