— Куда… теперь? — спросила Алина слабым голосом, без сил валясь на плоскую крышу. Я пригляделся к ней. Совсем устала.

— Постараемся держаться крыш, если сможем. А не выйдет — спустимся вниз и поищем другое место для укрытия.

Два дня, вдруг понял я. Мы были на ногах целых два дня и почти не спали. Прошлой ночью она потеряла всю свою семью. Это уж слишком. Алина не в силах сделать и шага.

— Может, какая–нибудь знатная семья возьмет тебя под защиту? — спросил я, будучи уверенным, что уже знаю ответ.

Алина кое–как подняла голову.

— Нет. Няня говорила, что когда–то мы были могущественной семьей, но давно потеряли влияние.

Поддержка короля — не лучший способ заводить друзей в Рижу.

— Когда–то давно я встречался с твоим отцом. Лорд Тиаррен был хорошим человеком.

Алина задумалась, словно я сказал что–то необычное.

— Он был всегда добр ко мне, — ответила она. — Но не думаю, что он любил меня так же, как моих братьев.

— Почему ты так думаешь?

Она снова замолчала, будто подбирала нужные слова.

— Он был нежен и дарил замечательные подарки на день рождения. И говорил со мной вежливо, как и с матушкой. Но старшими братьями он всегда… гордился.

— Я…

Проклятье! Что ответить на это ребенку? Что отцы не всегда любят дочерей так, как им следует? Что знатные семьи мечтают о сильных мальчиках, которые в будущем возглавят семью, а не о девочках, за которых придется отдавать приданое?

— Думаю, твой отец сейчас очень бы тобой гордился, если бы увидел.

Она едва улыбнулась, но так, словно сделала это не из–за моих слов и улыбка предназначалась не мне. Ее одолевала усталость.

Я встал на колено и, сунув руку во внутренний карман, достал небольшой шелковый мешочек.

— Держи, — сказал я.

Алина взяла его и развернула: там лежал полосатый квадратный леденец.

— Что это?

— Мы называем их леденцами.

— Конфета? — Она раздраженно посмотрела на меня.

— Съешь кусочек.

Она хотела раскусить его, но я схватил Алину за руку.

— Маленький кусочек. Совсем чуть–чуть.

Девочка ничего не понимала, но послушалась. Отгрызла уголок и тут же скорчила гримасу. Я подумал, что она сейчас выплюнет его, и предостерегающе поднял палец.

— Погоди!

Мы посидели еще немного, небо начинало темнеть. Вдруг Алина вскочила, широко раскрыв глаза, напряженная, словно кошка, за которой гонится стая собак.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Словно… словно я смогла бы пробежать через весь город дважды, — сказала она, оглядываясь вокруг. — И усталости больше не чувствую, как будто только что проснулась!

— Постарайся собраться. Требуется время, чтобы привыкнуть к леденцам.

— Все в порядке, чувствую себя отлично. Теперь можем идти, если хотите.

— Нет, теперь мне нужно немного отдохнуть.

Она протянула леденец, но я сжал ее пальцы.

— Оставь себе. Тут не так много, и я стараюсь его не использовать.

Алина недоуменно посмотрела на меня, и я добавил:

—Леденцы придают бодрость, они помогают бежать и оставаться в живых. Но не слишком хорошо действуют на стратегическое мышление и навыки боя.

— Тогда зачем?..

— Мы, магистраты, часто путешествуем на дальние расстояния, и иногда добраться нужно как можно быстрее. Тогда приходится идти много дней без передышки или, вот как сейчас, убегать, чтобы нас не поймали.

Алина положила леденец в шелковый мешочек и сунула его в карман.

— Используй как можно реже, — предупредил я. — Если примешь слишком много за раз, сердце не выдержит и лопнет.

Девочка села рядом, хотя я понимал, что теперь ей сложно сидеть на одном месте.

— А почему леденец?

— Что? — спросил я, заметив, что потихоньку отключаюсь. Уже стемнело. Надо было двигаться дальше.

— Почему вы называете его леденец?

— Потому что это не тянучка, — сказал я, доставая из другого кармана мешочек поменьше.

— Если леденец придает силы, то для чего нужна тянучка? — спросила она и протянула руку, но я спрятал мешочек в карман.

— Для другого. Совсем другого.

— Фалькио.

Я открыл глаза.

— Черт! Как долго я проспал?

— Всего пару минут, — ответила Алина. — Я хотела, чтобы вы отдохнули, но кое–что услышала.

Я поднялся и прислушался. Ничего. Уже не в первый раз я пожалел, что слух у меня не слишком острый.

— Там.

И тут я услышал шорох мягких туфель по камню: кто–то лез на крышу.