– Надеюсь, ты любишь красное? Взял на свой вкус, - незнакомец ставит бокалы на перила и щедро разливает рубиновый напиток.
– Бери, - протягивает один фужер мне, и я послушно перехватываю тончайшее стекло, едва уловимо коснувшись кончиками пальцев его руки.

Такое странное чувство... эйфория смешанная с волнением, а волнуюсь я так, что боюсь, что бокал ненароком выскользнет из влажной ладони.

Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного в присутствии парня. Даже когда впервые увидела Славика, давно ещё, в коридоре нашего института. Он тогда сразу мне понравился - эта его ямочка на щеке и волнистая чёлка, постоянно спадающая на глаза. Но вот такого как сейчас не чувствовала даже близко. Не было этого тремора, я абсолютно точно не краснела...

Ладно - не краснела так сильно. Даже когда дело дошло до первого поцелуя я была гораздо увереннее.

Может, потому что знала, что Славик "свой" и живёт он в институтском общежитии, а значит, такой же, как и я. Мы были на равных. Но этот парень явно не моего круга. Вернее, я не его.

Я боюсь сказать что-то не то, повести себя как-то не так, боюсь, что он раскусит мой обман... Но в то же время радуюсь, что всё-таки не успела уйти. А ещё поражаюсь и даже немного горжусь своей неожиданной смелости.

Скорее всего виной те несколько глотков шампанского, но всё равно для меня это какая-то новая ступень, ещё один увесистый удар кувалдой по моей заскорузлой скорлупе, в которой я привыкла находиться вот уже двадцать лет.

– За тебя?
– протягивает бокал, чтобы чокнуться.
– Кстати, как тебя зовут?

– Татьяна... Лучше просто Таня, - второй раз врать уже чуть-чуть легче.
– А тебя?

– Марк. Можно просто Марк.

Подавляя улыбку, тяну свой фужер и едва касаюсь краешком его бокала.

Вино на вкус сладкое и немного вяжет язык, но гораздо приятнее шампанского. А может, так только кажется, потому, что Марк смотрит на мои губы. Наблюдает, как я делаю глоток за глотком, и мне это нравится. Я больше не хочу бежать или как-то зажиматься, словно по мановению невидимой волшебной палочки я принимаю правила нашей молчаливой игры.

Я сегодня не я, я - Таня из Новосибирска, и Светка права - не произойдёт абсолютно ничего страшного: земля не разверзнется под моими ногами и меня не поглотит геенна огненная за то, что я всего лишь на один вечер позволю себе чуть-чуть расслабиться. И даже немного приврать.

Марк довольно быстро осушает свой бокал и тут же наполняет снова, хотя больше не пьёт, оставив фужер на деревянных перилах. Сложив руки на груди, долго смотрит, как я смакую глоток за глотком, тем самым заставляя меня нервничать и в то же время ощущать какое-то нездоровое эмоциональное возбуждение.

Почему он молчит? Не задаёт вопросов, не пытается сыпать комплиментами, как те двое из ларца в зале. Он просто стоит и смотрит, словно ему вообще не нужен никакой разговор и хватает контакта глазами.

Я смущаюсь, но мне приятно это смущение, оно не такое, когда хочется скрыться, напротив...

Боже, кажется, я уже здорово перебрала. Да я в жизни своей, наверное, не пила так много за столь короткий срок!

Композиция сменяется с быстрой на медленную и Марк неожиданно протягивает мне ладонь:

– Потанцуем?

Что? Танцевать?! Прямо тут?!!

– Но здесь никто не танцует...
– озираюсь по сторонам.

– Никто не танцует, а мы будем, - его рука уверенно ложится на мою талию, и я вынуждена ухватиться за его плечо, чтобы не упасть от переизбытка разнообразных чувств.

– Марк, я не умею танцевать, - шепчу, неуклюже переставляя одеревеневшие ступни.

– Это хорошо, потому что я не умею тоже.

Он лжёт: он движется плавно, явно чувствуя ритм. Рядом с ним и я каким-то непостижимым образом начинаю слышать музыку - слышать не просто ушами, а глубже. Мои движения становятся увереннее - рука обвивает его шею и это прикосновение кончиков пальцев к мужскому затылку посылает в мозг какие-то новые, неведомые прежде импульсы.

Он молчит и, крепко прижав к себе, виртуозно кружит в танце, а я понимаю, что всё это время беззастенчиво изучаю его лицо и никак не могу заставить себя отвести взгляд.

Его лицо мужественное, но не слишком грубое, и нет той приторной сладости, что привлекала меня во внешности Славика. Выразительные глаза, красивые скулы, высокий лоб... А губы... Они сейчас плотно сжаты, но это не может скрыть их чувственности. На фоне общей скупости мимики они кажутся очень живыми. Мягкими. Податливыми. Возникает какое-то неконтролируемое желание коснуться их и убедиться в своей правоте.