— Вахтанг решил тебя с хаты попереть. Предлагал мне одной телками заняться.

Сонька прошла в гостиную, присела, закурила и с некоторым облегчением сказала:

— Ну и лады. А то я на Нодара все еще рассчитывала. Значит, решили меня скинуть грузины.

— Чего делать будем, мам?

Сонька передернула литыми плечами.

— Под Маэстро перейдем.

— А как с Вахтангом, Нодаром будет?

— Это, доча, забота Маэстро. Он сам с ними управит. А как встанем здесь, нам Серега самарский — в партнеры. Я уж с ним сговорилась. Кранты, Нюська, нашей тухлой жистянке! Серега телок будет поставлять, а мы с тобой заживем тут только хозяйками. Ну, если хороший клиент трахнуть захочет, то наши личные передки тоже пожалуйста.

Нюська с удовольствием рассматривала мать синими блюдцами.

— Да ты уж все обдумала!

— А то, доча?! Хватит с черножопыми гомозиться. Так они меня с юности достали, что отныне лишь блондинам подмахиваю.

— Вахтанг дал мне время на размышление.

Сонька деловито кивнула.

— Прикинься, будто кумекаешь. Мне на переговоры с Маэстро денька два-три понадобятся… Давай, Нюся, обмоем будущий фарт!

Женщины начали со вкусом накрывать на стол. Потом пили разные вина и водки, хохоча, смакуя предстоящую легкую жизнь.

Поистине — умным хочет быть всякий. А кому это не удается, обычно хитрят. Но тайны рождают обман. Причем, зачастую обманывают именно того, кто старается кинуть другого. Так было на подпольном театре, в котором увлеченно играли Нодар и Маэстро, Вахтанг и Сонька.

Профессионально выступал в этом своем очередном спектакле и опер по прозвищу Кость.

Опер ФСБ Хромин звонил Кострецову с новостями:

— Накрыли в Грузии команду, что приняла автопартию Грини Духа, провели широкомасштабные аресты. А мы сейчас берем офицерье аэродрома у Чкаловской, которое бандитам продалось. МУР тут по своей линии раскручивает криминальное обеспечение авиаавтоугонщиков.

— Отлично, Санек, — оживленно заговорил Кострецов. — Мне для моего расследования только эти события нужны. Кримлинию Чкаловского в масштабе Москвы пусть МУР добивает, а по моему розыску главные фигуранты должны зашевелиться. Сейчас взбаламутятся: кто в проколе виноват, на кого пропавшую выручку списывать?

— Сергей, — сказал Хромин, — а Катю-то я собрал и на Урал отправил.

— Да?.. Не захотела, значит, она перед отъездом меня увидеть.

— Глаза у нее были на мокром месте. С тяжелым сердцем уезжала.

Кострецов раздраженно воскликнул:

— Никак я не думал, что Катя из тех, кто проблемы себе создает, чтобы потом их решать. Ну что из столицы, где всегда сытнее, на какой-то Урал возвращаться?! Почему мы с ней не можем быть вместе, она тебе объяснила?

— Нет. Я не расспрашивал: в расстройстве же, говорю, уезжала.

— Если короче, то не в состоянии она больше быть оперской женой: ждать, переживать, бояться моей гибели, как Лешиной.

Саня помолчал и со вздохом сказал:

— Она права, если кишка на это у нее тонка. Жена опера должна быть из тех выносливых и мужественных подруг, что и у моряков, летчиков. Постоянно мы куда-то плывем, летим в крутняке. Я, правда, Катю именно такой считал.

— А я, Саня, никак не считал. Нравилась она мне, была по душе. Чего ж еще с моей стороны нужно?!

— Э-эх, — с горькой ноткой произнес Хромин, — идеалист ты. Прокололся на Ирине, для которой деньги главное, и решил, что раз Катя бессребреница, то нет иных преград.

— Да уж не думал, что риск моего дела ее так напряжет.

— Имеет Катя на это право, отслужила свое с Лешкой.

Кострецов переспросил, с чего Хромин начал:

— Все-таки расстроенная была?

— Еще как! Может, полюбила она тебя, дурака?! Очень было на то похоже.

— Вот, Санек, какая бодяга, а? Я ее люблю, она по мне сохнет — и расстаемся!

У самого Хромина несчастливо складывалось с его женой Люсей. Она не хотела рожать ребенка из-за низких, на ее взгляд, заработков мужа. Он рявкнул:

— А с пустым местом вместе жить лучше? Для чего я с Люськой маюсь? Детей не хочет. Зачем же тогда семья? Истинно, Серега, чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу.

Рассмеялся капитан:

— Горемычные мы с тобой оперюги. А грустить не будем, не надо о грустном. Эхма, и не нужна нам денег тьма. И никому, ничему не своротить нас с государевой службы.

— Как без денег? — задумчиво проговорил обстоятельный сибиряк Саша. — Они в хозяйстве необходимы. Но Россия нынче из последних сил выбивается, надо ж это и бабам понимать. Когда-то и ваши, и наши первые по зарплате были. Вояки завидовали, что за форму и разные льготные нам приплачивают. А теперь все мы дружно — нищие русские офицеры. Такое уж бывало. В Белой гвардии об окладах не думали.

— Интересно такое о белых от чекиста слышать.

— Ты с чекистами меня не смешивай, — строго сказал Хромин. — Я служу в российской контрразведке. А она была учреждена двадцатого января 1903 года государем императором Николаем Вторым.