— Это называется ответственность.

Бонни послала сестре воздушный поцелуй.

— Тьфу. Мы еще молоды. У нас еще будет достаточно времени, чтобы поскучать. Я хочу повеселиться, — она дернула ногой и ударила носком ботинка приборную панель. Упс.

Хлоя вздохнула.

— И со сколькими парнями ты развлекалась на этот раз?

Бонни не хотела признаваться, что ничего не помнила. Тогда бы у сестры появились дополнительные аргументы, чтобы выиграть спор.

— Эй, чем больше, тем веселее. Тебе стоит как-нибудь попробовать. Хороший, старомодный гэнг-бэнг2 помогает расслабиться, — Бонни хитро посмотрела на нее.

Губы Хлои сжались в тонкую линию.

— Нет уж, спасибо. Некоторые из нас предпочитают быть более разборчивыми в своих партнерах.

— Ханжа.

— Шлюха, — вульгарное слово, такое грубое и неожиданное, повисло в воздухе между сестрами. Обидное. Но правдивое. Пощечина, которая почти отрезвила ее. Гнев охватил Бонни, гнев и.… стыд.

— Господи, как же я ненавижу, когда ты становишься такой чертовски самодовольной. Кто ты такая, чтобы судить меня? Я никому не причиняю вреда.

— Кроме себя самой.

— Ну и что? Это мой выбор.

— В который ты постоянно втягиваешь меня, — заметила Хлоя сквозь стиснутые зубы. — Обычно в три часа ночи, когда я уже давно сплю. В отличие от тебя я привыкла приходить на работу и занятия вовремя. Но из-за твоей потери контроля мне светит испытание под названием «не спать».

— Я не обязана это слушать. Выпусти меня, — Бонни стала бороться с дверью, только чтобы понять, что сестра заблокировала ее.

— Прекрати. Ты не выйдешь. Я отвезу тебя домой.

— Но я не хочу возвращаться домой. Не с тобой, — Бонни понимала, что ведет себя по-детски, но алкоголь лишь усиливал ее раздражительность. — Выпусти меня.

— Нет.

— Да, — Бонни устремилась к рулю. Она знала, что это было неправильно и опасно, но ничего не могла с собой поделать. Бедная Хлоя пыталась отбиться от нее, пыталась удержать машину на дороге, пыталась избежать телефонного столба…

Плечи Бонни дрожали, пока она всхлипывала в душе, вновь переживая, как и сотни раз до этого, действия, которые стоили ее сестре нормальной жизни. Если бы только она отказалась от приглашения пойти в бар. Если бы только она заняла деньги и вызвала такси вместо того, чтобы звонить Хлое. Если бы только… она вела другую жизнь.

Проснувшись в больнице через несколько недель — или месяцев? — уже другой, более сильной и не совсем человеком, Бонни гневалась за то, что военные сотворили с ними. Ну и что с того, что военные утверждали, будто спасли им жизни, ведь на самом деле они разрушили их судьбы. Превратили в полу-машины, уничтожив счастье, которое заслуживала Хлоя. Но хуже всего было то, чему военные подвергли их позже.

Бонни могла справиться с похотливыми мужчинами и сексуальными ожиданиями. Конечно, у нее больше не было буфера из алкоголя и наркотиков, чтобы смягчить комментарии и действия, но Бонни была научена опытом, как справляться с эмоциональным и физическим насилием. Но бедная Хлоя. Она не заслуживала ничего подобного.

Главное, что в конце концов Хлоя обрела счастье, несмотря ни на что. По крайней мере, так утверждал Эйнштейн. Странно, но, несмотря на весь свой негативный опыт общения с мужчинами, Бонни верила ему. Он был слишком честен, чтобы лгать. Слишком наивен, чтобы все это выдумать. Однако, невзирая на утверждение Эйнштейна, Бонни по-настоящему не поверит в что-либо, пока не увидит Хлою собственными глазами и не услышит из ее уст, что она счастлива. Вдруг это не так?

«Я разберусь с этим», — потому что Бонни была в долгу перед Хлоей.

Вытерев тело полотенцем, она порылась в ящиках Эйнштейна, ухмыляясь при виде его аккуратно сложенных рубашек и брюк. Учитывая рост мужчины, Бонни не стала брать его брюки карго, так как они в любом случае не подошли бы ей. Она выбрала льняную рубашку без рукавов на пуговицах и боксеры, которые затянула вокруг талии с помощью найденного и модифицированного ремня, чтобы тот соответствовал размерам ее стройного тела. Что касалось ног, то она просто натянула носки, но не потому, что ее беспокоил холодный пол, а потому, что так она чувствовала себя менее уязвимой. Судя по разговорам, Бонни была единственной женщиной на корабле, полном мужчин.

Умная девушка, наверное, осталась бы в комнате, спрятавшись от посторонних глаз. Однако Бонни никогда не любила делать что-то умное. Она неторопливо отправилась на разведку, и, как обычно, ей не потребовалось много времени, чтобы найти неприятности.

***

Сначала Эйнштейн хотел пробраться на мостик, но, раздраженный и охваченный странным напряжением, свернул к тренажерному залу, где Сет проводил спарринг с киборгом по имени Афелион. Вот только это не очень походило на спарринг, больше на протирание пола киборгом. Никто точно не знал, каким типом программирования обладал Сет. Из всех кибернетических единиц Сет был единственным, кто оказался непроницаемым для тестирования. Но, несмотря на то, что они не могли загрузить его программу или изучить кибернетические возможности, которыми он был снабжен, Сет снова и снова доказывал, что являлся киборгом до мозга костей, хоть и обладал более чем человеческой внешностью.