— Мне плевать на твое прошлое. Мы все делали то, чем не можем гордиться. Но нам приходилось идти на это, так как по-другому было нельзя. У нас просто не было выбора. Тем не менее отказываюсь я не поэтому.

— Тогда почему? — она украдкой взглянула на него и увидела, как Эйнштейн зарылся пальцами в своих волосах.

— Потому что я боюсь не подойти твоим требованиям. Я не очень хорош, когда дело касается общения с людьми. У меня почти нет опыта. Я не хочу тебя разочаровывать.

Ну и парочка из них получится.

— Ты никогда не сможешь меня разочаровать.

— Но…

— Ох, может, ты прекратишь все анализировать и просто пойдешь со мной? — когда ей показалось, что Эйнштейн снова собирался заговорить и начать спор, то Бонни просто схватила его за руку и дернула. — Сейчас, очаровашка.

— Так точно, мэм.

Она оглянулась и увидела слабую улыбку на его губах.

— Ты только что обратился ко мне «мэм»?

— Ну, ты довольно властная.

— Но и симпатичная, верно?

Его улыбка стала шире.

— Очень.

Сияющая улыбка согрела ее с головы до ног.

— Значит, поскольку тебе нравятся приказы милых, властных женщин, я требую, чтобы ты последовал за мной в комнату для занятия сексом, — когда Эйнштейн открыл рот, чтобы что-то ответить, Бонни перебила его: — Даже не думай заговорить, либо я трахну тебя прямо здесь, в коридоре.

Он крепко сжал губы, но не отстранился, когда она потянула его в сторону комнаты. Эйнштейн даже не отставал от ее быстрого шага. Вскоре они чуть ли не бегом добрались до уединенного места в его каюте.

Как только дверь закрылась, к Эйнштейну вернулась нервозность. Но Бонни знала, как это исправить. Прижавшись к нему, она завладела его губами в агрессивном поцелуе, который не оставлял места ни для слов, ни для мыслей, ни для сомнений. Бонни предоставила им обоим только один выбор — страсть. Опаляющее желание. Искрящееся шипение, которое вскоре заставило их задыхаться и тереться друг о друга. Их руки сплетались, поглаживая сквозь одежду, которая внезапно стала раздражать.

— Раздень меня, — прошептала Бонни ему в губы.

— Ты уверена?

— Давай, очаровашка, — она вложила в свои слова некоторую силу.

— Да, мэм.

Ох, он произнес это так сексуально. Руками, которые лишь слегка дрожали, Эйнштейн стал стягивать с нее комбинезон, который Бонни ранее подогнала под свое тело, оставляя ее обнаженной и ни разу не прервав поцелуй. Бонни не теряла времени даром, сразу прижавшись к его еще одетому телу.

— Прикоснись ко мне, очаровашка.

Сначала нерешительно, его прохладные пальцы пробежались по коже ее спины к верхней части попки, затем с внезапностью, которая удивила Бонни, Эйнштейн обхватил ладонями ее ягодицы, крепко прижимая к себе. В одно мгновение она перешла от того, кто был главным, к тому, кто хныкал от желания.

Бонни высвободила мужчину, страстного мужчину, который теперь, казалось, был повсюду, поглаживая ее кожу и оживляя нервные окончания, хотя она никогда бы не подумала, что сумеет вновь это испытать. Когда Эйнштейн в первый раз обхватил ладонями ее грудь, Бонни оторвалась от его губ, откинув голову назад и издав долгий стон.

— Да, — прошипела она. — Вот так. Сожми их. Пососи соски.

Он повиновался с ненасытным голодом, его рот припал к ее соскам, втягивая их между губами. Ласка твердых пиков отправила наслаждение прямо в ее влажную киску.

Черт, как же Бонни тосковала по этому мужчине. Она протянула руку между их телами и стала расстегивать брюки Эйнштейна, страстно желая прикоснуться к нему. Твердый и толстый член оказался в ее руке. Когда Бонни погладила длину, его бедра дернулись, вынуждая Эйнштейна выпустить ее грудь и издать бессвязный звук.

— Тебе нравится? — спросила Бонни хриплым голосом.

Эйнштейн ничего не ответил, уперевшись ладонями в стену и двигая бедрами в такт ее движениям. По его телу пробежала дрожь, потом еще одна. С хриплым криком Эйнштейн кончил, омыв горячей спермой руку и нижнюю часть живота Бонни.

Она издала довольный смешок и подняла взгляд, заметив, что Эйнштейн замер, пребывая в ужасе.

— Что случилось, очаровашка? — но как только она произнесла это, то и сама все поняла. Он был мужчиной, который кончил раньше своей партнерши. Несмотря на то, что Эйнштейн явно нуждался в этом, у мужчин было представление, якобы женщина всегда должна была достигать кульминации первой.

На самом деле Бонни была рада такому развитию событий. Значит, главное действо будет более продолжительным.