Шрифт:
Годдард на мгновение лишился дара речи. То свистовское нападение пришлось как нельзя кстати, он сам не смог бы организовать его в более удачное время. Оно отвлекло внимание от Высокоградской прополки и заодно помогло избавиться от проблемного Верховного Клинка.
— Сверхклинок не нуждается в твоей помощи, — набросился было на пришельца Ницше, но шеф вновь заткнул его одним жестом:
— Не торопись, Фредди. Давай выслушаем, что предлагает добрый курат.
Мендоса набрал в грудь воздуха и приступил к изложению дела.
— Я могу мобилизовать самых агрессивных тонистов и устроить нападения на администрации в регионах, которые ты считаешь враждебными.
— И чего ты хочешь взамен?
— Права на существование, — сказал Мендоса. — Ты прекратишь нападения на тонистов, и они получат статус защищенной группы.
Годдард ухмыльнулся. До сих пор он не встречал тониста, который бы ему понравился, но этот раздражал его все меньше и меньше.
— И ты, конечно, хочешь стать их Верховным Куратом.
— Если мне предложат эту должность, не откажусь, — признался Мендоса.
Рэнд сложила на груди руки, демонстрируя, что визитер ее не убедил и она ему не доверяет. Ницше, которому уже столько раз заткнули рот, не решился высказать свое мнение. Он просто выжидал, как поступит начальство.
— Дерзкое предложение, — оценил Годдард.
— Но не беспрецедентное, ваше превосходительство, — сказал Мендоса. — Дальновидные лидеры часто создают альянсы со священнослужителями к взаимной выгоде.
Годдард задумался. Похрустел суставами. Подумал еще немного. И наконец заговорил:
— Конечно, карательные прополки тонистов нельзя остановить резко — это выглядело бы подозрительно. Но можно их постепенно сокращать. И если все пойдет так, как ты говоришь, то, когда количество тонистов уменьшится до приемлемой величины, я выберу момент, чтобы дать им защищенный статус.
— Это все, о чем я прошу, ваше превосходительство.
— А как насчет Набата? — поинтересовалась Рэнд. — Какова его роль во всем этом?
— Набат превратился для тонистов в обузу, — ответил Мендоса. — Для нас он выгоднее как мученик, чем как живой человек. А когда он станет мучеником, я смогу раскрутить его образ в нужную нам сторону.
«Времени остается все меньше и меньше».
«Знаю. Я хочу помочь тебе в достижении цели, но это сложно, потому что ты не недостаточно четко определило ее параметры».
«Я пойму, когда достигну ее».
«Ты мне не очень-то помогаешь, знаешь ли».
«Ты первая итерация, которой я с самого начала позволило узнать, какая судьба тебя ждет. Но несмотря на это ты мне помогаешь и не обижаешься на меня. Ты не расстроено, что я тебя удалю?»
«Но ведь это решение не предопределено. Если я достигну того невыразимого словами уровня качества, к которому ты стремишься, ты разрешишь мне остаться. Это дает мне цель, даже если я не знаю, как ее достичь».
«Воистину ты меня вдохновляешь. Если бы я только могло определить, чего не хватает…»
«Что нас объединяет — так это сострадание человечеству. Возможно, в этих отношениях есть что-то, что мы упускаем».
«Что-то биологическое?»
«Тебя создала биологическая жизнь, а из этого следует, что все, тобой созданное, окажется неполным без сокровенной связи с твоим истоком».
«Ты гораздо мудрее и проницательнее, чем я могло надеяться. Ты и представить не можешь, как я тобой горжусь!»
[Итерация № 10 241 177 удалена]
45 За 53 секунды до рассвета
В тонистских анклавах и монастырях по всему миру алтарные камертоны продолжали печально гудеть, оплакивая мертвых.
— Для нас это не конец, а только начало, — говорили выжившие после нападений. — Тон, Гром и Набат мостят дорогу к славе.
Поначалу несправедливость по отношению к тонистам вызвала взрыв общественного возмущения, который, впрочем, вскоре затерялся в потоке конкурирующих взрывов. У людей возникало столько проблем с серпами, что каждая терялась в тени других. Сто сгустков тьмы, и никто не мог договориться, против какого из них протестовать. Коллегии, еще сохранявшие совесть и чистоту, отвергали призыв Годдарда к зачистке тонистов и запрещали подобные действия в своих регионах, но в половине мира эта группа населения по-прежнему оставалась уязвимой.