И слова Руслана стали подтверждением его мыслям.

— Ты тоже что ли? — выдавил из себя Гаврилов. Теперь его голос прозвучал растерянно, а взгляд буквально впился темно-синюю чешую, тускло поблескивающую на коже Дмитрия. — Ты не разводишь меня?

— Как видите, — ответил Лесков, тщательно вытирая с руки кровь бумажной салфеткой. — Правда, об этом знает всего несколько человек, и мне бы не хотелось, чтобы эта информация распространилась раньше времени. Я могу попросить вас об одолжении не раскрывать мою тайну?

Руслан был настолько поражен, что по началу даже не понял, что ему только что сказали. Он молча наблюдал за тем, как Дмитрий промакивает кровь.

Но затем, словно придя в себя, Гаврилов нахмурился и с раздражением произнес:

— А, если ты меня за трепло держишь, какого хрена тогда показал?

— Иначе вы бы мне не поверили. Ну что, попробуем начать сначала? Я — Дмитрий, — с этими словами Лесков протянул ему руку для рукопожатия.

— Руслан, — ответил парень, крепко пожав его ладонь. Затем, немного смутившись, добавил, — Слушай, я не знал, что ты такой же. Думал, ты — очередной мудак, который хочет разузнать обо мне. Но я сам не хрена не знаю. Раньше со мной ничего такого не происходило. Я думал, что это из-за яда. Но мужик с татуировкой сказал, что я не подох от отравления только потому, что у таких, как я, иммунитет к ядам.

— Он сказал правду. Большинство существующих в природе ядов не являются для нас смертельными.

— Типа черная мамба для нас не опаснее рыболовного червя? — Руслан ухмыльнулся, глядя на Лескова уже с откровенным интересом.

— Не совсем. Какое-то время организму понадобится на то, чтобы устранить последствия яда. Но мы не умрем.

Чуть помолчав, Дмитрий добавил:

— Если вы захотите, я расскажу вам все, что мне известно. Правда, многое может оказаться лишь теорией, потому что никто из тех, кто рассказывал мне о полукровках, не получали эту информацию от «истинных».

— «Истинные» — это кайрамы? — уточнил Руслан. — Мужик с татуировкой говорил мне про каких-то кайрамов. Получается, этот научный хрен не врал, а действительно просекает тему?

— Да, Альберт более-менее разбирается.

— И девчонка эта тоже. Темненькая которая. Она вообще по-ходу помешана на них — задолбала меня со своими расспросами.

— По моей просьбе. Идет война, Руслан, и такие, как мы, можем быть очень полезны. Я опасаюсь, что людям без нас не победить. Если мы сумеем в краткие сроки развить наши способности, «процветающим» придется хорошенько потрудиться, чтобы закончить «чистку».

— Эти твари убили мою семью! — произнес Гаврилов, заметно помрачнев. — Если есть хотя бы один шанс добраться до этих зажравшихся ублюдков, я им воспользуюсь. Можете меня хоть под пули швырнуть, если в результате этого сдохнет хотя бы один «процветающий». Мне уже нечего терять. Все эти месяцы я молил Бога, чтобы он позволил мне перед смертью увидеть хотя бы одного из этих гребаных «спонсоров», и чтобы я смог убить его собственными руками. Знал бы ты, как сильно я ненавижу этих уродов! У меня была семья, понимаешь? Раньше у меня ни хрена не было. Я детдомовский! А потом появилась Лизка и…

Руслан прервался, чувствуя, что его начинают душить слезы. Впервые за все это время он почувствовал, что не может сдержаться. Он был уверен, что все слезы уже высохли. Вместо них осталась лишь черствая корка, которая покрывает сердце, когда больше нет сил терпеть.

Гаврилов отвернулся, прижимая кулак к подрагивающим губам. Он не хотел показаться своему собеседнику жалкой размазней, но с момента катастрофы Дмитрий стал первым, кому Руслан рассказал о своей семье. И, как оказалось, вспоминать о них было по-прежнему больно. Благо, тот не пялился на него — опустил взгляд, тактично дожидаясь, когда Гаврилов немного успокоится.

— Не все спонсоры знали, куда пойдут их деньги, — произнес Лесков. — Кто-то действительно верил, что они вкладываются в благотворительность…

— Плевать я хотел, во что они там верили! — закричал Руслан, и его лицо исказилось ненавистью. — Они убили сотни тысяч невинных людей, и не надо мне тут втирать, что они не знали. Знали они все, падлы! Не защищай их, потому что иначе мы с тобой закончим прямо сейчас. Я не собираюсь контачить с теми, кто на их стороне.

— Я не на их стороне, — ответил Дмитрий, с трудом скрывая досаду. Если этот парень узнает, что он — «процветающий», все будет кончено. Гаврилов даже слушать его не будет.

— Тогда не надо втирать мне, что они хорошие! — все еще не унимался парень. — Эти мрази отравили мою жену, моего сына! Сейчас я живу только для того, чтобы отомстить за них. А ты мне впариваешь какое-то дерьмо про то, что они не знали! Не будь идиотом! Я пойду на все, чтобы до них добраться.

— Тогда я предоставлю вам эту возможность, — ответил Лесков.

— Да. Если ты это сделаешь, я тебе по гроб буду должен. Только не впрягайся за них больше. Я не шучу!

Но вот голос Руслана прозвучал уже добродушнее: