— И хватит мне «выкать». Тебе же даже тридцаря нет. Ей-богу, как дебилы разговариваем.

— Как скажешь, — усмехнулся Дмитрий. Возможно, этот парень был прав: не стоит с ним официальничать.

— А ты сам вообще чем здесь занимаешься? — спросил Руслан, вспомнив, что до сих пор ничего не знает о своем посетителе. — Ты не носишь халат, значит, не научный хрен. Но и не военный. Я прав?

— Я вхожу в совет этой станции.

— Да ладно? — Гаврилов удивленно вскинул брови. — То-то я и думаю: разговариваешь, как какой-то… ну, типа культурный. А они знают, что ты — полукровка?

— Только глава станции.

— Нормальненько так… Слушай, а я тебя нигде не мог раньше видеть? Лицо уж больно знакомое.

А вот этого вопроса Дмитрий опасался. Меньше всего он хотел, чтобы Руслан узнал в нем того самого «процветающего», чья физиономия мелькала чуть ли не во всем СМИ.

— Даже и не знаю, — уклончиво ответил Лесков. — Да и какое это сейчас имеет значение?

— Я просто лица очень хорошо запоминаю. Ты в Приморске когда-нибудь бывал?

— Нет, не доводилось. Я по большей части жил в Петербурге и в Москве.

— Понятно. А семья твоя где? Ну там, жена, дети?

— У меня нет семьи.

— Повезло… Я свою похоронил собственными руками. Не, ну а родичи твои? Батя там, маман?

— Я детдомовский.

— Да ладно? — услышав эти слова, Руслан заметно оживился. — Охренеть у нас совпадения! Ты детдомовский, и я тоже. И мы оба полукровки. Может, у нас какие-то компании общие были? Ну там, пересекались где? На тусе какой. Точно не был в Приморске?

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошли Эрика и Альберт. В первый миг они удивленно смотрели на Лескова, который явился сюда без предупреждения, после чего Альберт первым поприветствовал его и поинтересовался состоянием больного.

— Да задолбал уже спрашивать, — дружелюбно проворчал Руслан. — Станет хреново, скажу. Я тут вон, с вашим начальником знакомлюсь. Никак не могу понять, где раньше его видел.

Дмитрий бросил на Альберта предупреждающий взгляд, но тот уже по энергетике понял, что Лескову приходится туго.

— Он часы рекламировал, — внезапно ответила за него Эрика. — Правда, не помню в каком году…

— Точно! — воскликнул Руслан. — Я же говорю, что где-то видел его лицо. Походу в журнале каком-то. Или на витрине…

— Тогда все сходится, — согласился Дмитрий. На миг он задержал взгляд на Эрике: нужно будет поблагодарить ее за столь удачное объяснение.

— А ты что рекламировала, красавица? Нижнее белье? — с улыбкой спросил

Гаврилов, повернувшись к Воронцовой. В этот момент Альберту буквально захотелось вручить Эрике Оскар за лучшую женскую роль: эта идиотская реплика разозлила ее настолько, что энергетика девушки сделалась жгучей, как крапива, однако она мастерски скрыла это ответной улыбкой.

— Боюсь, моя модельная карьера закончилась, не начавшись, — Эрика тихо рассмеялась. — Химические формулы привлекали меня гораздо больше, чем дизайнерские показы.

— А зря! Лучше бы шла в модели. Ты бы этих вешалок как нефиг делать обошла,

— Руслан снова решил отвесил шуточный комплимент. Нет, он ни в коем случае не флиртовал с Воронцовой, потому что утрата жены была еще слишком свежа. Однако он привык говорить то, что думал, и не замечал за своими словами какого-то подтекста.

Они пообщались еще какое-то время, после чего все трое оставили больного отдыхать, а сами продолжили разговор уже в коридоре. В обращениях Альберта Дмитрий все еще чувствовал некоторую напряженность. Видимо, врач все еще не мог закрыть глаза на ситуацию с Румянцевым, но в то же время ему было некомфортно продолжать общение в таком ключе. На самом деле Альберт вообще мирился исключительно потому, что ему не нравилось думать о конфликте, и он не хотел продолжать портить себе настроение. Тем более, что мотивы Дмитрия тоже были ему понятны.

Что касается Эрики, то, наверное, впервые за время их знакомства, ей не хотелось язвить в адрес Лескова. Она отметила, что ей понравилось его выступление, а он в свою очередь поблагодарил девушку за идею с рекламой часов. Воронцова улыбнулась ему, и эта улыбка показалась Дмитрию непривычно дружелюбной, если не сказать — теплой.

— Не благодарите, — ответила она. — Я набираю пункты за хорошие дела, чтобы потом использовать их против вас.

— Договорились. Я займусь тем же самым, — отозвался Лесков.