Эмили сдержанно кивнула. Она отвела взгляд и стала внимательно рассматривать стеллажи с документами у стены. Ажар вышел из кабинета.

Эмили выглядела до смерти уставшей. Это расследование, думала Барбара, лишило ее последних сил. И благодарность, высказанная Ажаром, только добавила мук ее совести. Эмили маялась, не могла найти себе места.

— Мы все взрослеем на работе, сержант, — не однажды говорил Барбаре инспектор Линли. — А если этого не происходит, лучше всего положить на стол удостоверение и уйти.

— Эм, — обратилась к подруге Барбара, желая хоть как-то помочь, — мы все совершаем ошибки…

— То, что произошло, не ошибка, — задумчиво произнесла Эмили.

— Но ведь ты не собиралась бросить девочку на верную смерть. Ты просто не думала, что это может случиться. Ты же приказала бросить спасательные жилеты. В пылу погони ты просто не сообразила, что она уже очень далеко. Вот что произошло. Да, именно так.

Эмили наконец-то отвернулась от стеллажей. Ее холодный пристальный взгляд переместился на Барбару.

— Кто твой непосредственный начальник, сержант?

— Мой?.. Кто?.. Так это же ты, Эм.

— Не здесь. Я спрашиваю, кто твой начальник в Лондоне? Как его зовут?

— Инспектор Линли.

— Да нет, не Линли. Повыше званием. Как его фамилия?

— Старший инспектор Уэбберли.

— Запиши мне его фамилию, — попросила Эмили, протягивая карандаш.

Эмили почувствовала холодок в груди. Написав четкими буквами фамилию Уэбберли, она протянула листок Эмили.

— Эм, — с тревогой спросила она, — в чем дело?

— Дело в нарушении дисциплины, сержант. Хотя есть и другие, специальные термины, характеризующие то, что случилось, когда ты навела оружие на старшего по званию, решив вмешаться в полицейское расследование. Ты несешь ответственность за то, что убийца ускользнул от правосудия, и я хочу, чтобы ты понесла наказание.

Барбара остолбенела.

— Но, Эмили, ты же сказала… — Она не смогла закончить фразу. Как тогда понимать ее фразы: «Именно ты, сержант, вывела нас в Северное море. А нам надо было оказаться именно там, для того чтобы узнать правду»? Значит, она делала все, чтобы выведать эту правду, а потом… До этой минуты Барбара и представить такого не могла. — И теперь ты собираешься меня привлечь к ответственности, — безучастным голосом констатировала Барбара. — Господи, Эмили! Ты собираешься…

— Обязательно, — ответила Эмили, продолжая старательно писать, демонстрируя те качества, которые прежде приводили Барбару в восторг: отличное знание своего дела, профессионализм и при этом абсолютная безжалостность. Она так быстро дослужилась до чина старшего инспектора как раз из-за своей решимости применять силу, не преступая закона. Она пренебрегала обстоятельствами и ценой, в которую иногда обходились ее решения. Зная за собой эти качества, Эмили, вероятно, и рассудила, что лишь она имеет право быть исключением из правил, которыми все руководствуются на работе, подумала Барбара.

Она хотела было поспорить с руководителем следственной группы, но поняла, что у нее нет сил. А глядя на каменное лицо Эмили, убедилась, что, даже будь у нее силы, спорить с той было бы бесполезно.

— Ты являешь пример истинно принципиального отношения к работе, — собравшись с мыслями, сказала Барбара. — Делай то, что считаешь нужным.

— И сделаю, можешь мне поверить.

— Шеф? — В дверях кабинета стоял детектив, в его руке был зажат бланк телефонограммы. Он был встревожен.

— В чем дело? — спросила Эмили. Увидев в его руках телефонограмму, она махнула рукой. — Выброси ее, Дуг. Если этот зануда Фергюсон опять…

— Да нет, это не Фергюсон, — прервал ее Дуг. — Нам звонили из Колчестера. Похоже, около восьми, и этот листок положили в общую папку. Я откопал его минут десять назад.

— И что там?

— Я только что позвонил им. Я ведь на днях был в Колчестере по поводу алиби Малика, помните?

— Скажите наконец, в чем дело, детектив. Ее резкость задела его.

— Хорошо… Я проверил все еще раз сегодня, когда мы собирались арестовать его.

Теперь заволновалась и Барбара. Лицо детектива не выражало ничего, кроме настороженности. Он выглядел как посланник, ожидающий казни за дурную весть.

— В доме по соседству с Ракином Ханом никого не было, когда я был там в первый раз, поэтому я оставил свою карточку. Вот поэтому мне и позвонили.

— Дуг, мне совершенно неинтересно, чем ты занимался в течение дня. Выкладывай поскорее, зачем ты ворвался в мой кабинет.

Дуг кашлянул, прочищая горло:

— Он был там, шеф. Малик.

— Что ты несешь? Этого не может быть. Я собственными глазами видела его в море.

— Я не про сегодня. Я говорю о той ночи в пятницу. Малик был в Колчестере. Как и говорил Ракин Хан.