Василий подтвердил, что это была та самая пресловутая Тень, которую все боялись. Руд Проклятый, психопат и маньяк, занимавшийся запугиванием и устранением тех, кто мешал организованной преступной группировке столицы. Его рисовали таким, что я представлял себе более яркого персонажа, со злобной улыбкой, многословного и немного поехавшего крышей. И это совсем не сходилось с тем, что я увидел.

— Сильный мастер был? — спросил Кирилл, усаживаясь на диванчик рядом. Таша тут же навострила ушки, обернулась, бросила незаметный взгляд и пересела поближе к проходу, чтобы лучше слышать.

— Я бы сказал умелый, — кивнул я, касаясь пластыря под глазом. Алёна не успокоилась, пока не обработала царапины и не заклеила их. И вид у неё при этом был такой серьёзный, что без улыбки и не взглянешь. — Но не рассчитал, что Василий продержится до моего появления. Не хочу гадать, это дело неблагодарное, но думаю, он ждал, что я вернусь. Что мне для этого понадобится минут на пятнадцать больше времени, и он сначала расправится с Василием, а потом со мной.

Подумал, что если бы он хотел расправиться с молодым поколением Наумовых, то техникой, которую продемонстрировал, он мог бы взорвать дом ещё до того, как вмешался Василий и дети не успели бы спрятаться в подвал. Поэтому вопросов становилось только больше. Хотел ли он напугать или взять их в заложники? Второе более вероятно. Опять же, возможно, они хотят надавить на род, воевать с которым очень сложно по той причине, что его защищает великий мастер. Если он сейчас решит заняться мафией, то им следует уходить в очень глубокое подполье или убедить его разойтись миром.

К нам подошла Алёна, протянула мне кружку со сладким капучино.

— Пить кофе из большой кружки, — Кирилл улыбнулся. — Хорошо, что тебя не видит мама Аня. Пришлось бы выслушать лекцию о правилах хорошего тона и прочем.

— Мама Аня? — переспросил я.

— У нас с Ташей разные мамы. Мама Аня живёт недалеко, иногда заходит и мы с Лёхой в этот момент стараемся не попадаться ей на глаза. Увидит, схватит за пуговицу и всё, убежать можно только без оной, — он рассмеялся. — Она считает, что нам недостаёт воспитания и манер.

— Всё он врёт! — влезла Таша. — Сам у нас с мамой ночует чаще, чем у себя дома.

— Вот расскажу маме, что ты подслушиваешь, — хитро улыбнулся Кирилл.

— Ябеда! — она демонстративно отвернулась.

— Не сильно вас напугала эта Тень? — тихо спросил я.

— Мы особо не успели испугаться. В столовой были, когда мастер Балуев сказал, чтобы все как можно быстрее прятались в подвале, а сам выбежал в сад. Там что-то взорвалось, но мы уже спускались. У деда Карла настоящее бетонное бомбоубежище и двойная дверь. Наверное, на случай ядерной войны строил, — он хмыкнул, потёр нос. — Оттуда почти ничего не слышно было. Так, отдалённо что-то бухало. Даже то, что половина дома обрушилась, узнали только когда вышли.

— Понятно, — я снова посмотрел на подростков. Матвей, оставшийся без ноутбука и телефона, хмуро уставился в окно, но мне показалось, что переживал он как раз по этому поводу, а вовсе не из-за нападения.

Встретили нас у въезда в город. Лично отец Алексея, во главе из колонны больших чёрных внедорожников. Им не хватало только спецсигналов и флажков, для полноты картины. Забрав детей, он попросил меня отвезти Василия в их клинику и сдать с рук на руки главврачу. Тихо предупредил, что в противном случае мастер Балуев обязательно сбежит, так как больше всего на свете он не любит именно врачей и лежать в больницах. Адрес я знал, поэтому проблем особо не возникло. Василия это действительно не обрадовало, но спорить он не стал. Наверняка рука сильно болела. Ожоги такая штука, с которой лучше не шутить, даже если они кажутся вполне безобидными. У него же они, напротив, выглядели серьёзными, хотя и не смертельными.

Всю дорогу до больницы Василий молчал, думая о чём-то серьёзном. Собственно, я тоже пытался скидать мысли в кучу и собрать из них что-то вразумительное. К примеру, я так и не понял, как два мастера, сражавшиеся минимум пятнадцать минут, перепахали только сад. За это время они бы легко сровняли с землёй все дома и перевернули водоём. А ещё не мог понять, откуда в земле появились глубокие воронки. Не с кротами же они воевали. Допускаю, что этот лысый мастер мог загонять горящих светлячков в землю и взрывать там, но зачем ему это? В голове возникла дурацкая картинка, как Василий ударяет ладонью в огонёк, словно отмахиваясь от него, вбивая в землю.

— Нож армейский, — сказал Василий, взвешивая его в руке. Присмотрелся к клинку, поскрёб ногтем маленькое клеймо в виде звезды с четырьмя лучами. — Может, для особых спецподразделений такие делают, я не сталкивался. Форма стандартная, но сталь шибко хорошая.

Достав личный нож с широким лезвием, приложил два образца режущими кромками друг к другу и с силой нажал. Затем внимательно посмотрел на результат, продемонстрировал мне. На его оружии осталась заметная зазубрина, в то время как нож со звездой остался невредим.

— Отличная сталь, можно гвозди рубить, — выдал он заключение. Ещё раз взвесил в руке, погладил узкий клинок. — Неудобный только. Такими хорошо колоть, но нужен особый навык и упорные тренировки.

— А что по жетону? — спросил я, передавая ему ножны.

— Жетон стандартный для любого подразделения. У меня такой же был, — он покачал головой, цепляя нож к поясу. — Вполне может быть, что он остался как память о службе в армии. Но, возможно, что и к особой службе относится. Теперь не узнать, испорчено на совесть, — Василий улыбнулся такому словосочетанию. — Как он удары наносил, покажи.