Меня ветром сносит со стола. Звонкая оплеуха находит физиономию гнусного типа, который, если судить по внешнему виду, не спешит каяться. Он только неторопливо натягивает на себя мужской халат и рассматривает меня, склонив голову.

Я вся горю. Не от возбуждения. От злости.

— Макс значит?! Да я в универе чуть со стыда не сгорела!

НедоМаксим смотрит на меня и не понимает о чём я лепечу здесь. Объяснение приходит оттуда, откуда его не ждали.

— Карташова, да вы кладезь талантов. Не только отличница в кавычках, но ещё и отличная шлюха?

— Что ты, — последнее слово застревает в горле, ведь я сейчас толком не контролирую себя и свои эмоции, — себе позволяете?!

— На моем кухонном столе только что отпечаталась твоя задница! И ты пытаешься мне своим блаженным выражением лица доказать, что ничего не произошло. Корчишь обиженную невинность? — Шипит Раевский, рассматривая меня с ног до головы, словно видит мокрицу.

Понимаю, что его взгляд сосредоточен на моих ногах. Словно стрелой пронзило от осознания еще большего конфуза: мои трусики валялись у ступней как белоснежный флаг поражения. Поражение века. Пытаясь сохранить адекватное выражение лица, приседаю и пытаюсь скомкать ткань в ладошке.

С этой позиции вижу, как босые ноги Михаила идут прочь из кухни. Скотина! Урод! В кусты собрался?! Оставляет меня на растерзание своего братца?!

Под руку мне попадает перечница. Именно она метко летит в спину зарвавшегося мужика.

— Да ты ещё и асоциальная, Карташова!

Максим Викторович ловко ловит солонку одной левой, а потом грозно наступает на меня.

— И как часто вы это делали в этих стенах? Смотри в глаза и не ври!

— Макс, отстать от девушки.

— А ты рот закрой! Совсем совесть потерял?! А если бы первой в квартиру вошла Эла и чтобы хорошего увидела?

— Мне нужно идти, — бормочу расстроено, обувая шлепки.

— Сколько это раз вы делали здесь? Мне вызывать санслужбу?

Я хватаю ртом воздух, но слова застревают в горле. Входная дверь хлопает, оповещая нас о возвращении Элы.

— Пап, я вернулась. Ты мне объяснишь, в конце концов, что происходит?! Ой, энциклопедия. Ева забегала? Как жаль, что я её не застала.

Звонкий голос девочки перемещается с порога вглубь прихожей, потом возвращается.

— О, дядь Миш, ремонт все никак не закончишь?

— Привет, малая, еще пару деньков и моя физиономия не будет злить твоего отца.

— Пап, мороженое в холодильник?

Я стою, слушаю девочку и понимаю, что выгляжу не лучшим образом. Пытаюсь прилизать неприлично взъерошенные волосы, но со стороны кажусь Раевскому смешной. Он как-то надменно хмыкнул.

— Эль, нам в доме нужна срочная дезинфекция. Придется сбегать за бутылкой хлорки.

— Тараканы?! — испуганно спрашивает девочка и появляется на пороге. — Ой, Ева, ты решила меня дождаться? Прости, просто мы с папой задержались во дворце творчества, коротенькое собрание вначале года. Кстати, чай будешь?

Эта синеглазая девчонка впервые широко улыбается, видя меня. Первая наша встреча менее позитивная. А здесь такой прогресс.

— Пап, так что ты говорил о тараканах. Это срочно надо?

— Большие, жирные, это не терпит отлагательств.

На что он намекает? Что я толстая?

— У нас что-то подобное было в ванной, я посмотрю.

Эла сбегает, я же раздуваюсь от злости словно шарик, пристально прожигаю взглядом Раевского.

— В роду ведьмы были?

— Династия.

— Бояться?

— Бежать, Максим Викторович!

— Из города.

— С планеты!

Скалюсь, указательным пальчиком провожу по столешнице, намерено цепляю черную чашку и толкаю ее к краю стола.

— Не смей, по добру, по здорову выметайся из этого дома.

Раевский перехватывает мою руку и сильно сжимает запястье.

— Эла очень расстроится, если эта чашка разобьется, это ее подарок на мой день рождения.

— Живите.

Хлопаю ладошкой ему по груди и насмешливо отмечаю про себя, что мужчина уже на грани. Глаза потемнели еще больше, а губы превратились в тонкую линию.

Поразительное сходство. Их не различить.

— Прикрути своего брата кобелину, или останется без яиц в один прекрасный момент.

— Свои влажные фантазии воплощайте без меня. Пошла на выход, — шипит ещё сильнее.

— Эль, я убежала, мне еще конспекты учить одного занудного препода.

— Посмотрим, как ты заговоришь в следующий раз, Карташова.

— А мне с вами не о чем говорить, Раевский Максим Викторович.